Когда со шнуровкой, наконец, было покончено, леди Маргарет уже вся дрожала от возбуждения.
Она помогла Телору снять с себя платье и наклонилась, чтобы снять сорочку, в то время как он рывком сбросил камзол и тунику, швырнул в сторону сапоги и снял брюки. Телор собирался развязать бант на своей рубашке, как вдруг почувствовал на своей руке руку леди Маргарет и заметил, что та не сняла с себя ни сорочку, ни туфли, ни чулки.
– Нет, – прошептала она, затуманившимися от вожделения глазами уставившись на красный влажный кончик его члена, выступающий из-под рубашки. – Не раздевайся больше! Не надо! – и, скользнув на одеяло, она протянула руки навстречу Телору.
Опустившись на колени рядом с ней, Телор наклонился, коснувшись губами ее шеи, рука же ласкала ее грудь под тонкой тканью сорочки. Но она, обвив рукой одно из его бедер, притянула Телора к себе, горячо шепча:
– Люби меня, менестрель, люби меня! Я готова!
Телор вошел в нее, и вздох сладострастия, вырвавшийся у него при этом, был, действительно, настоящим. Он продолжал пронзать женщину резкими, стремительными толчками, но перед глазами у него возникло то же тонкое, напоминающее лисью мордочку личико, огненно-рыжие волосы, вьющиеся и лежащие в беспорядке, и огромные, с золотистым отблеском глаза, подернутые дымкой радости и восторга. Раздраженный, он прогнал от себя это видение и открыл глаза, чтобы обратить все свое внимание на женщину, с которой занимался любовью, но почему-то более совершенная красота ее лица скорее охладила, а не разожгла его пыл. В этом не было ничего опасного, несмотря на это Телор сумел дважды довести леди Маргарет до состояния наивысшего наслаждения – все тело ее сотрясала сильная дрожь, а губы исступленно шептали его имя, но еще не скоро Телор выбросил в нее свое семя. И все-таки менестреля глубоко взволновало, что, сам того не желая, он то и дело вспоминал Кэрис.
Когда дыхание Телора снова стало ровным, он оторвался от своей партнерши и сел рядом, нежно проводя пальцем по ее вялой руке.
– Чудесно, – прошептал он. – Речная нимфа вышла из своей заводи и на целый час стала моей. Но мне грустно, оттого что я не смогу удержать ее насовсем.
Как только Телор заговорил, леди Маргарет открыла глаза и уставилась на него. Она ожидала увидеть улыбку на его лице, в голубых глазах веселые, озорные искорки, но, наоборот, Телор казался встревоженным и грустным. Леди Маргарет неожиданно резко села и сказала:
– Прекрати! Придержи свой лживый и льстивый язык, Телор Лютплейер. Ты и так причиняешь мне достаточно беспокойства. Знаешь ли ты, что я даже стала видеть тебя во сне?
– Меня? – Телор едва расслышал слова леди Маргарет, но почувствовал, как перехватывает у него дыхание и бешено колотится сердце.
– Тебя! Простого мужлана! – в голосе ее звучала злость, а в глазах блестели слезы. – Мы не должны больше встречаться – никогда. И даже если я позову тебя, ты должен сказать мне «нет».
Телор почувствовал, как его сердце подпрыгнуло в груди. Ему стало трудно дышать. На какое-то время после признания леди Маргарет, что она страстно увлечена им, Телор испугался, что это свидание было устроено специально и она обвинит, что он приставал к ней в лесу, когда она пыталась догнать охотников. Ей не нужно даже было подвергать риску свою репутацию заявлением, что Телор пытался изнасиловать ее. Его могли убить уже за то, что он осмелился заговорить с леди Маргарет и тем самым напугать ее, Но, несмотря на смятение своих чувств, он взял руку леди Маргарет и поцеловал ее.
– О моя леди, простите меня, – вздохнул Телор. – Мне бесконечно жаль, что я теряю вас навсегда, но еще больше я опечален причиной. У меня никогда и в мыслях не было причинять вам беспокойство. И до этого момента я думал, что вы просто играете мной.
– Так оно и было на самом деле, – сказала леди Маргарет уже более естественным тоном, освободила свою руку из руки Телора и поднялась на ноги. – Даже когда я думала о тебе прошлой ночью, я решила, что дело лишь в голоде, который испытывает мое тело. Не думала я об этом и тогда, когда ты появился в лесу и я увидела твое молодое, красивое лицо. Мне хотелось лишь узнать, неужели ты, как собака, будешь исполнять любую мою команду. Но когда мы пришли на эту поляну и я представила себе, как ты приходил сюда с другими женщинами...
– Я никогда не бывал здесь ни с одной женщиной, – с глубокой искренностью в голосе солгал Телор.
Леди Маргарет усмехнулась.
– Хорошо, я запомню это. А теперь помоги мне одеться, мне пора уходить. И не смотри на меня с такой грустью. Эта рана совсем пустяковая, я знаю, какой бальзам следует наложить на нее, чтобы она зажила.
После того, как леди Маргарет уехала, Телор еще долго сидел на поляне. Он понимал, что оказался в очень неприятном положении и тучи над его толовой еще только начали сгущаться. Если леди Маргарет будет все так же страстно желать его, в голову ей вполне может прийти мысль, что всему этому беспокойству можно положить конец, убив его, тогда он будет уже вне досягаемости. Может быть, Дери и на самом деле не так уж глуп и ему, действительно, стоит прекратить заигрывать с благородными леди. Будь у него своя женщина, он, наверняка, не смотрел бы на других с таким вожделением... И при мысли об этом перед Телором тут же вновь возникло лицо Кэрис, но он вспомнил и то, как сжалась она в комочек, притянув колени к подбородку и, словно защищаясь, обхватила их руками, когда поняла, чего он хочет.
...За эти несколько дней Кэрис много передумала, но так и не пришла ни к какому решению. Она понимала, что не хочет при соединяться ни к одной труппе, выступающей в замке Коумб, но еще больше боялась оставаться с Телором, особенно после того, как подслушала его разговор с Дери. Новость о том, что знатная леди готова, рисковать своим положением ради встреч с Телором, только усилило интерес Кэрис к нему. И теперь, хотя она называла себя дурой и старалась выбросить из головы мысли о менестреле, они неизбежно возвращались к ней. Девушка то и дело ловила себя на том, что придумывает слова, которые могла бы сказать Телору, представляет, что дотрагивается до него, ласкает, даже лежит в его объятиях. А это было глупо и опасно.
Кэрис прекрасно понимала, что нет никаких причин откладывать принятие решения и дальше. Ее синяки и ссадины зажили, лодыжка уже не болела и, когда Телор ускакал вслед за той леди, Кэрис смогла уже немного потренироваться. В тот день в конюшне не было ни лошадей, ни конюхов, и Дери, только что вернувшийся из замка и выглядевший довольным, как кот, забравшийся в сливки, согласился отвести одного оставшегося конюха за конюшню и чем-нибудь занять его.
Следующий день после свидания Телора со знатной леди выдался дождливым, и менестрель с Дери провели его в замке. Кэрис же, как только Дери отправился к Телору, выскользнула из конюшни, чтобы познакомиться со второй труппой, но эти артисты показались девушке даже менее привлекательными, чем те, из первой труппы. И все-таки, находясь среди них, Кэрис могла позволить себе открыть волосы, снять тунику и как следует размять свое тело. Никто в этой труппе не интересовался, почему на ней одежда мальчика, да и вела она себя, как самый настоящий мальчишка; для такой маскировки существовало довольно много вполне убедительных причин, взять хотя бы простой страх перед непристойными желаниями знатных лордов, и все это достаточно хорошо понимали. Но артисты этой труппы удивились сложности и отточенности упражнений, выполняемых Кэрис для разминки. Это еще больше ухудшило впечатление девушки от труппы, потому что ей всегда казалось, что действительно хорошие артисты должны все свободное время посвящать тренировкам.
