и пройти в громоздкую дверь, ведущую, так сказать, в зал правосудия. Вот там я и увидела Его Сиятельство, восседающим в кресле с высокой спинкой за широким столом. А кроме него в помещении еще имелись два невозмутимо вытянувшиеся каменными изваяниями гвардейца и человек, очень похожий на исполняющего обязанности секретаря.
— Встаньте сюда, — сказал мне тот и указал на темный квадрат на мозаичном мраморном полу. — Вы должны отвечать на вопросы немедленно, как только те прозвучат, и чистую правду.
— Обязательно, — пропищала я, так как голос подвел, догадывалась, что от волнения.
И тут я встретилась глазами с герцогом. Не поверила себе, но, похоже, ему виделась моя ситуация веселой. Надо же! Столько раз имела честь его наблюдать, и впервые заметила искры веселья в его синих очах. К чему бы это было?
— Назовите свое имя, — велел мне тот, кого назвала секретарем.
— Аглая, — сказать получилось обычным голосом, что порадовало.
— Полностью! — в тоне служащего послышалось раздражение.
— Аглая Степановна Зурова, — на это секретарь как-то странно крякнул.
— К какому же государству принадлежите?
— Я…э, гражданка Российской Федерации, — почувствовала, как что-то стало происходить с моим языком. Он точно начал превращаться в ватный. Еще бы! Такие странности для этого мира приходилось произносить. Но, вот беда, кроме них ничего другого на ум и не приходило.
— Э! — секретарь тоже был не в восторге от услышанного. — Мне дальше задавать вопросы, Ваше Сиятельство? — обратил он глаза на герцога.
— Продолжайте, — отвечал тот самым невозмутимым тоном, в своей обычной манере говорить спокойно и твердо, и прежним чуть хрипловатым голосом.
А я мысленно обозвала Сиятельство гадом, заскрипела зубами и пожелала провалиться здесь же, немедленно и поглубже. Мог бы, ведь, прекратить мое испытание. Ему лучше других было про меня все известно, но предпочел, так сказать, ткнуть носом в собственную мою глупость и с непробиваемым видом дальше сидеть и вершить судьбу ошибочной версии его несостоявшейся невесты. Ненавижу!
— Какого вы сословия? — не ждал уже от меня ничего хорошего дядька, оттого и голос его звучал отчетливо настороженно.
— Здесь или там? — впала я в задумчивость.
— А там, это где? — весь подался вперед секретарь.
— В России, конечно.
— Достаточно! — прозвучал тут голос герцога, и мы с тем самым служащим выдохнули почти одновременно. Облегченно. — Оставьте нас наедине. Я сам решу судьбу этой женщины.
Секретарь поднялся немедленно и как-то на полусогнутых ногах, но очень ходко, покинул зал. А гвардейцы так и остались возвышаться на своих местах по обе стороны от стола, за которым сидел их повелитель. Дальше в помещении повисла пауза. Длительная. У меня даже ноги немного устали стоять с непривычки: в камере много часов просидела, да здесь еще, а теперь надо было держаться на ногах.
— Откуда у тебя эти бриллианты? — протянул герцог руку к колье и поднес его ближе к глазам, небрежно держа за середину. Подозревала, что перед ним и серьги лежали тоже, но мне их видно с моего места не было.
— Это мое, — посмотрела на него пристальнее и заметила, что рассматривал не украшение, а меня. Внимательно так, точно хотел ничего не упустить, ни черточки моей, ни мысли в голове. От такого взгляда по коже пробежали мурашки, а в голове забилась мысль: как я могла когда-то назвать его мальчишкой, это же был мужчина, на вид сейчас не менее трех десятков лет. — Папа подарил на свадьбу. Ну, вы же про меня все знаете. Зачем теперь спрашивать? — а вот себя я теперь ощущала сопливой девчонкой. И лепетала, как школьница, честное слово.
— Так ты вышла замуж или нет?
— Вы же, наверняка, все знаете от Максимилиана, что нет, не вышла.
— Чем докажешь? Я снова должен верить тебе на слово?
— А Оксане, жене повара, верите? А Ангелине вашей? Каждому ее утверждению? Рыжие девушки здесь, выходит, исключительно правдивы, а крашенные сплошь врушки? Почему только у меня спрашиваете доказательств словам? Не справедливо!
— Вот, ведь, дерзкая! И ничто тебя исправить не может, — сказал вроде и спокойно, но губы растянулись в странную и непонятную улыбку. На меня она произвела впечатление — выяснять отношения и дальше моментально расхотелось.
— Я ушла с церемонии заключения брака много раньше, чем надо было ставить подпись на документах. Поэтому на мне и кольца обручального нет. Вот, смотрите. Пальцы свободны. В противном случае сейчас оно было бы на мне или на вашем столе.
— Не убедила. Но продолжим. Скажи теперь, зачем тебе понадобилось столько денег? Если просто на жизнь не хватало, то могла бы продать только эту вещь. — Поднял он со стола серьгу. — Что ты задумала?
— Э, э!.. Ничего конкретного, просто на них жить.
— Просто жить и даже с комфортом можно, имея покровителя. Тебе же это никак не подходило. Очень интересно знать, какие планы держишь в голове. Выкладывай, и я отпущу тебя, быть может, на свободу.
— Э, э!.. Вы же, наверное, знаете, что открыла свое дело, — дождалась от него кивка и продолжила. — Деньги взяла у Максимилиана. Отдавать ему их надо, так как обещала, а предприятие оказалось убыточным. Хотела исправить положение.
— Да, — кивнул он теперь каким-то своим мыслям. — Легких путей ты не ищешь. Ни для себя, ни для… Трудно с тобой, однако, будет, любому.
— А я никому и не навязываюсь. Мои трудности при мне и останутся. Ваше Сиятельство, можно вас попросить? — выпалила на одном дыхании.
— Интересный переход от возмущения к просьбе. Ну, да ладно, проси.
— Раз уж мне нельзя вернуться домой, можно получить какой-нибудь документ? Сами видите, как нелепо звучат мои слова, когда себя называю. А сколько здесь еще пробуду, не понятно.
— И ты уверена, что в итоге окажешься в своем мире, — снова он разговаривал как с самим собой, и на губах играла та странная улыбка. — И еще, будто точно знаешь, что в тюрьме не окажешься.
— Это было бы нечестно. Сами знаете. Эти вещи мои, и я их не крала. За что же сажать?
— Ладно, — герцог снова улыбнулся, но теперь иначе, и как-то лениво, что ли. — Будет тебе документ. И с деньгами выручу.
