не этих дилетантов с огнестрелом.
А так, пару раз, меня уже пытались угробить, поэтому пусть думают, что эти неудачи — досадные случайности. Что мешает убить слабенького и наивного меня?
Шнырька вернулся, и я попросил его отвести в место, где совсем нет лишних глаз. Нравится мне этот муравейник, тут таких мест много есть.
Шли минут тридцать, и я вскоре понял, насколько запарился. Душа, блин, болела от этой травмы, а еще хотелось горячих напитков и нежных женских объятий. Увы, но ничего из этого мне пока не светило.
Кто же знал, что это массовое убийство даст настолько много энергии Разлома. Я вот не знал. Думается мне, что там под яйцами был один из открытых источников. Это хорошо объясняет, зачем они перетаскивали кладку туда.
Конечно, не сам источник, а повышенный фон от него. Если бы он выходил из трубы в том месте, то там не было бы жизни.
Зайдя в глухое место, я уселся на задницу, а затем уперся спиной на стенку. Какое же неприятное чувство сейчас меня мучает, и такое забытое.
— Вся охрана сейчас на тебе! — говорю я Шнырьке. — Следи, чтобы мне не мешали.
Он картинно отдал мне лапкой честь и побежал исполнять приказ.
Подождал, пока он забежит за угол, и посмотрел на Карамельку.
— Я сейчас, скорее всего, буду еще слабее, чем должен. Шнырька наши глаза, а ты наш кулак. Если возникнут проблемы, тебе их придеться решать в одиночку.
— Мяу?
— Не знаю, почему ты опять со мной не разговариваешь, но позволю себе предположить... и повысить ставку. Дам три белки!
Довольная морда легла у моих ног, как собака, а значит, она согласна.
— Ну, а ты... — я обратился к розовому муравью. — Просто не мешай мне. А еще лучше — потеряйся!
Жаль, что все это приходится делать мне в грязной пещере, но выбора нет. Я не знаю, как в этом мире себя поведет печать, и каким сильным может быть выброс. Как бы меня не заметили, если буду делать это на улице, и не приняли за блуждающий Разлом.
Все дело в том, что Охотник — это не просто тело. У нас было много способов усиления себя через энергию. И сейчас, наконец-то, настало время использовать один из них.
Печати... Они накладываются только самим человеком на себя. Чтобы наложить печать на другого нужно быть в этом большим специалистом. А сделать это могли, на моей памяти, считанные единицы чрезвычайно сильных магов. И даже, в таком случае, нужно было, чтобы духовное тело пациента выдержало это издевательство.
Впрочем, я ощущаю, как болит душа, и плевать на воспоминания. Мне нужно поскорее приступить к этой процедуре.
Не раздумывая, стоит или нет, вхожу в астрал. Да, с недавних пор мне он стал доступен. Войдя в него, я могу работать со своим духом. Помню, что в прошлом мире я мог еще летать, а тут даже шага не могу сделать с таким слабым телом.
Приступив к работе с установкой печати, мне аж захотелось всплакнуть. На меня нахлынула ностальгия.
Печать — это сложная вещь, ты ее чертишь своей энергией, и любая, даже малейшая ошибка может разрушить ее. Это все мелочь, пока она десятого, самого низкого ранга. А вот когда, скажем, второго, и ты ее искажаешь, то все! Тебе больше никогда не получить идеальной печати первого уровня. А потому я старался, и даже очень.
Мастерство не пропить. Не знаю, сколько времени прошло, и сколько сил я потратил, но моя энергия уходила, как не в себя. Однако, у меня получилось. На моем астральном теле была новая печать. Моя улучшенная печать из прошлого мира.
Будь эта игра, то мне написали бы:
Поздравляем! Вы получили Печать Регенерации 10 ранга!
А так как жизнь — это не игра, то не было сообщений, и прочего. Да и поспешил я с получением печати. Я сделал лишь бледный пустой контур с рунами силы. Теперь осталось самое важное и тяжелое. Выхожу из астрального тела, и внимательно осматриваюсь. Все без изменений, но это ненадолго.
Эх... Пришло время рискнуть. Несильно, конечно, но все же. На крайний случай, нажрусь желеек, и словлю откат на недели две. Буду, как овощ, ходить, а еще лучше лежать, и никакого Дара за все это время.
Печать теперь ощущается, как одна из душ. Вот только, как бы это сказать... Она живая! Пора начинать самое веселое! Начинаю собирать в своей руке больше количество энергии. Высасываю из себя медленно, но уверено все, что могу. Настолько, чтобы не повредить себе еще сильнее. Собрал я, конечно, негусто. Такими темпами даже на ободок контура не хватит.
Этот момент я тоже продумал, и теперь самое веселое. Собираем всю дикую энергию, которая еще не усвоилась моим организмом. Именно та энергия, которую получают все Исты, которая и делает их сильнее.
Она дикая и необузданная, но я знаю, как с ней работать, поэтому вливаю ее к своей.
Больше... еще больше! Еще капельку! Вот и закончилась она...
Руку приятно грела теплая сфера энергии, которую нужно как можно быстрее использовать.
Ладно, выдыхаю, и бью со всей силы себя этим шаром прямо в грудь. А затем падаю на бок от боли. Очень много дикой энергии заходит в меня, и растекается по свежей печати, которая только пару минут назад была сделана. Это как свежая рана, в которую залили кислоту. От такого даже можно умереть, но умирать я не собираюсь.
Боль довольно быстро проходит, и я могу нормально дышать.
Печать встала, как нужно, и я ощутил огромное облегчение.
— Поздравь меня, Кара! Я сделал себе печать, к которой так долго готовился.
А затем взглянул на руку с перстнем, и выругался. Упс... Переборщил! Молочно-белый... 6-й класс. С одной крайности в другую!
Как же я задолбался. Теперь снова возвращать пятый ранг.
***
1-й ярус Муравейника
блок-пост Центра Истребителей Монстров
— Эй, парень! Не ходи туда! Там, говорят, новый вид монстров видели! — остановил мужчина молодого парня, который, по всей видимости, еще об этом не знал.
— Ага... Слышал... Плевать... — ответил недовольно парень, и поплелся дальше, не обращая никакого внимания на предостерегающие слова.
— Жесть, Валера... — ахнула девушка. — Ты посмотри, какая красотка за ним идет. Ты можешь себе представить, сколько она стоит?
Девушка не могла отвести свой взгляд с пантеры, а еще она не могла понять, чего больше хочет. Такую красивую кошку или деньги, за которые можно ее продать, чтобы сыграть роскошную свадьбу со своим женихом.
— Она не только красотка, но еще и без ошейника, — заметил её напарник. — И да, я примерно представляю, сколько она стоит.
— А ведь он ранен... или мне
