вести у них практику, им было отказано. Поэтому в 1943 году Фромм покинул институт. Вместе с ним ушли и несколько психоаналитиков, в частности Клара Томпсон и Гарри Салливан. По всей вероятности, за давлением на Фромма и его последующим увольнением стояла женская обида Карен Хорни, которая не смогла пережить расставание и разлад в отношениях с дочерью из-за психоанализа «дилетанта».
Фромм и его соратники не остались без дела. Они организовали в Нью-Йорке филиал Вашингтонской школы психиатрии. Сделать это было несложно, так как основателями самой школы были всё те же Гарри Салливан и Фрида Райхманн. В 1946 году Фромм был назначен руководителем клинического обучения студентов, несмотря на требования американских властей к психоаналитикам иметь медицинское образование. Он наконец-то получил возможность вести практические занятия по психоанализу. По его инициативе при институте (школа была переименована в 1946 году в Институт психиатрии, психоанализа и психологии им. Уильяма Эленсона Уайта) начала работу клиника для граждан из малообеспеченных семей. Даже когда Фромм уедет из США, он будет ежегодно возвращаться в институт для проведения семинаров и лекций.
Важнейшим элементом психоанализа у Фромма стало понятие «социальный характер». В работе «Человек для самого себя. Исследование психологических проблем этики» (1947) Фромм писал: «…в процессе адаптации к семье ребенок формирует характер, который затем станет основой его адаптации к обществу и решения различных социальных проблем. У него формируется такой характер, который делает для него желательными те действия, которые от него требуются, основные черты котрого роднят его с большинством людей, принадлежащих к тому же социальному слою, классу или той же культуре. Тот факт, что большинство членов социального класса или культуры разделяют существенные свойства характера, а также то, что можно говорить о „социальном характере“ как о характере типичном, свидетельствует о степени влияния социальных и культурных моделей на его формирование. Однако мы должны отличить социальный характер от индивидуального, разного для всех людей, даже принадлежащих к общей для них культуре»[118]. Анализируя социальный характер, Фромм выделил пять его типов, условно разделив их на непродуктивные и продуктивные. Цель индивидуальной терапии заключается в том, чтобы человек отказался от непродуктивного и сформировал «здоровый» тип характера.
Среди неплодотворных ориентаций характера Фромм называл рецептивную, эксплуатирующую, накапливающую и рыночную ориентации. «При рецептивной ориентации человеку представляется, что „источник всех благ“ лежит вовне, и он считает, что единственный способ обрести желаемое, будь то нечто материальное или привязанность, любовь, знание, удовольствие, — это получить его из этого внешнего источника. При такой ориентации проблема любви состоит почти исключительно в том, чтоб „быть любимым“, а не в том, чтоб любить. Такие люди склонны к неразборчивости в выборе предмета любви, потому что быть любимыми кем-то — это для них такое захватывающее переживание, что они „бросаются“ за всеми, кто предлагает им любовь или то, что похоже на любовь. Они чрезвычайно чувствительны ко всякому отдалению или отпору со стороны любимого человека. Такова же их ориентация и в сфере мышления: если это интеллигенты, то они становятся самыми лучшими слушателями, поскольку ориентированы на восприятие идей, а не на их создание; предоставленные самим себе, они чувствуют себя парализованными. Для этих людей характерно, что их первая мысль — найти кого-то другого, кто даст им нужную информацию, вместо того, чтобы самим сделать хоть малейшее усилие. Если это люди религиозные, то их понятие о Боге таково, что они ждут всего от него и ничего от собственной активности. Не будучи религиозными, они относятся к людям и институтам совершенно так же: всегда ищут „магического помощника“. Они демонстрируют своеобразный вид верности, в основе которой благодарность к тому, кто питает их, и страх потерять его. Поскольку они нуждаются во множестве тех, кто обеспечивает их безопасность, они вынуждены быть верными многим людям. Им трудно сказать „нет“, и они легко попадают в конфликт между верностью и обещанием. Раз они не могут сказать „нет“, они любят говорить „да“ всему и всем, и в результате паралич их критических способностей делает их слишком зависимыми от других.
Они зависят не только от авторитетов, дающих им знания, помощь, но вообще от людей, способных оказать какую бы то ни было поддержку. Они чувствуют себя потерянными, будучи предоставленными самим себе, поскольку считают, что ничего не способны делать без посторонней помощи. Эта беспомощность имеет решающее значение в тех действиях, которые по самой своей природе могут совершаться только самостоятельно — принятие решения или принятие ответственности. В личных отношениях, например, они спрашивают совета у того самого человека, относительно которого они должны принять решение.
Люди рецептивного типа очень любят поесть и выпить. Они стремятся преодолеть тревожность и подавленность путем поедания пищи и выпивкой. Рот у них очень характерен, зачастую он очень выразителен: губы приоткрыты, как будто постоянно ждут кормежки. В их снах поедание пищи — это частый символ любви, а чувство голода — выражение фрустрации и разочарования. <…>
Эксплуататорская ориентация, подобно рецептивной, имеет в качестве основной предпосылки ощущение, что источник всех благ находится вовне и ничего нельзя создать самому. Отличие между двумя этими ориентациями, однако, в том, что эксплуататорский тип не надеется получить что-либо от других в дар, а отнимает у них желаемое силой или хитростью. Такая ориентация распространяется на все сферы действий.
В области любви и чувств такие люди склонны присваивать и красть. Они испытывают влечение только к тем людям, которых они могут отнять у кого-то другого. Условием привлекательности для них служит привязанность человека к кому-то другому; они не склонны влюбляться в не привязанного ни к кому человека.
Мы обнаруживаем ту же установку и в области мышления и интеллектуальной деятельности. Такие люди будут склонны не создавать идеи, а красть их. Это может проявляться прямо в форме плагиата, или более скрыто, в форме парафраза идей, высказанных другими людьми, и настаивании, что эти идеи новы и являются их собственными. Поразительно, что зачастую люди больших умственных способностей следуют этим путем, при том, что если б они положились на собственные таланты, они вполне могли бы сами создавать свои идеи. Отсутствие оригинальных идей или независимого творчества у иных одаренных людей часто объясняется ориентацией их характера, а не каким-то врожденным отсутствием оригинальности. <…>
Поскольку они хотят использовать и эксплуатировать людей, они „любят“ тех, кто прямо или косвенно может стать объектом эксплуатации, и им „наскучивают“ те, из кого они уже выжали всё. Крайний пример — клептоман, который наслаждается только теми вещами, какие можно украсть, хотя у него достаточно денег, чтобы купить их. Символом этой ориентации, кажется, может служить язвительная гримаса, которая часто бывает отличительной чертой таких
