что людей воды могут свести с ума.
– Они могут свести с ума любого. И человека, и ведьму. – Коко расправила плечи, все так же всматриваясь в туман. – Но ты права. Жемчужин только три. Мы все пойдем по тропе, насколько нам позволит Ле-Кёр-Бризе, но только мы с Ридом и Николиной направимся к берегу. – Она посмотрела мне в глаза. – Если пройдем испытание.
– Какое еще испытание? – спросил я, чувствуя, как растет беспокойство.
– Ты-то пройдешь. – Коко коротко махнула рукой, но, бросив взгляд на Николину, добавила: – А вот про нее не знаю, но он уже испытывал нас однажды. Может, на этот раз не станет…
Бо тут же зацепился за ее слова. Он развернулся и ткнул в нее пальцем с торжеством и гневом:
– Так я и знал, что ты скрываешь что-то.
– Мы вместе с Лу играли в детстве у Лё-Меланколик, – бросила Коко. – Это ни для кого не секрет. Естественно, мы сталкивались пару раз с Ле-Кёром. Мы нравились ему, поэтому он не просил жемчужин. Мы ему вместо этого фокусы показывали.
– Но ты же сказала, что нам нужен жемчуг. – Селия растерянно заморгала.
– Нужен, – раздраженно проворчала Коко и отвернулась, скрестив руки. – И тогда был нужен, просто не всегда. Однажды Лу превратила жемчужины в пауков, когда он дотронулся до них. А пауков он ужасно боится.
Молчание.
– И после такого вы еще ему нравились? – озадаченно спросил Бо.
– Я ему нравилась больше, чем Лу.
– Хватит уже. – Я взял Николину на руки и двинулся к тропе.
Клубы тумана потянулись мне навстречу, обвиваясь вокруг ботинок. Я отшвырнул их прочь. Мы были очень близки к цели. Слишком близки.
– Мы такой путь проделали не для того, чтобы развернуться и уйти.
«НО УЙТИ ВАМ ПРИДЕТСЯ». – Резкий, незнакомый голос прогремел рядом со мной – сквозь меня.
Я споткнулся, едва не окунув Николину лицом в туман. Судя по всему, голос услышал не только я. Селия даже закричала. Туман заметно сгустился и уже клубился вокруг моих колен. Он давил на меня как тиски. Я испуганно отскочил назад, но туман все сгущался.
«ЕСЛИ ТОЛЬКО ВЫ НЕ ИСПЬЕТЕ ИЗ ВОД И НЕ ПРОЛЬЕТЕ ИХ ИСТИНУ», – продолжал голос.
Я так стремительно отскочил назад, что едва не наступил Селии на ногу.
– Что это? – Она вцепилась в мою руку, руку Николины, да она вцепилась бы во что угодно, лишь бы удержаться в реальности. Вот только это и была наша реальность – одержимость духом, пес-предвестник, дракон-перевертыш, говорящий туман. И конца этому не будет. – Это Ле-Кёр?
В ответ туман медленно потемнел и сжался, словно паук, плетущий паутину. Из него появились руки и ноги, голова, холодные угольно-черные глаза. Несмотря на зловещий голос, взгляд его смягчился, когда он посмотрел на Коко. Он шагнул вперед. Крепко сложенный мужчина, ростом куда выше меня, громко рассмеялся и раскрыл объятья. Коко замешкалась лишь на секунду и бросилась к нему. Она уткнулась ему в грудь и прерывающимся от смеха и, возможно, слез голосом сказала:
– Я скучала по тебе, Константин.
* * *
Бо ошеломленно уставился на них. Я бы, вероятно, нашел выражение его лица забавным, если бы меня словно обухом не ударило по голове.
Константин. Константин. Конечно, я знал это имя. Да и как я мог его забыть? Тогда в «Бел-лерозе» мадам Лабелль очаровала меня волшебной историей о несчастных влюбленных. О волшебных кольцах, море слез, ведьмах и святых. Об Анжелике и Константине. О святом, который подарил Церкви свой благословенный меч, первую в истории балисарду. Много лет я хранил в себе его частичку, не подозревая о том, что его меч был вовсе не благословлен, а зачарован его возлюбленной. Та хотела защитить его, а он жаждал ее магии. А когда не смог завладеть ее силой, лишил себя жизни.
Но этот мужчина не мог быть тем Константином. Никак не мог. По легенде он погиб, а если бы и выжил, сейчас бы ему было несколько тысяч лет. Он бы давно уже умер от старости. А Коко и словом не обмолвилась тогда, что знает этого Константина. Разумеется, она бы еще тогда все рассказала. Жизнь Лу была неразрывно связана с Константином и Анжеликой, чья несчастная любовь и разожгла войну между Церковью и Белыми дамами. Несомненно, Коко бы поведала нам правду.
– Константин, – протянул Бо, словно пробуя на вкус его имя. – Звучит знакомо. А ты разве не умер?
Коко напряглась, услышав его дерзкие слова, но Константин лишь усмехнулся. Он взъерошил ей волосы и аккуратно разжал объятья.
– Молва обо мне разошлась широко.
– Ты Ле-Кёр-Бризе? – пораженно спросил я. – «Разбитое сердце»?
– Уверяю, ирония этого имени от меня не ускользнула. – Его темные глаза сверкнули.
– Но ты же… ты не тот самый Константин. Ты не он.
Он лишь пристально на меня посмотрел. Я резко выдохнул и взглянул на Коко, не в силах выразить словами внезапную боль, сковавшую грудь. Она нам ничего не рассказала. Она… утаила это. Нет, она, конечно, не солгала, но и правды нам не открыла. Я почувствовал себя преданным.
– Так, ладно. – Встряхнув головой, я попытался снова сосредоточиться. – Но как?
– Да какая разница? – неразборчиво проворчал Бо.
– Я проклят навеки, охотник, ибо желал большего, чем было мне отмерено. – Константин распростер руки.
– Думаю, дело все же не только в этом. – Коко покосилась на него.
– Да, ты, несомненно, права, Козетта. Тем самым я разбил женщине сердце… И именно об этом я безмерно сожалею.
– Константин прыгнул вниз с этих скал, – сказала Коко, закатив глаза. – И когда Анжелика пролила целое море слез… воды оживили его. – Она махнула на окружающий туман, из которого появился Константин. – Их магия подарила ему жизнь, и теперь он служит им стражем.
Мы уставились на нее.
– Ты о чем? – наконец спросил Бо.
– О том, что Исла сунула свой нос туда, куда ее не просили, – ответил Константин на удивление весело, учитывая обстоятельства. Он провел ладонью по руке и обнаженной груди. На нем была лишь набедренная повязка, ноги скрывал туман. На его коже и волосах оседали капли. – Она наблюдала за мной и Анжеликой. Когда воды вмешались, она тоже решила внести лепту и прокляла меня вечно оберегать женщин здешних вод и их магию.
– Женщин здешних вод? – Селия встревоженно огляделась.
– Мелузины. – Лицо Константина скривилось от отвращения. – Женщины-рыбы. Ветреные женщины.
– Соблазнительницы, – добавила Коко. – Женщины, обитающие в водах, любят правду. У некоторых дар прорицания. Воды дали им необъяснимые силы.
Руки у меня уже заболели, и я перехватил Николину поудобнее.
– А кто такая Исла?
– Королева
