— Да. Юргорден.
— А нам ресурса хватит?
— На все воля богов, — посмотрел я на небо. — Но судя по расчетам нашего капитана, должно.
— Мой мальчик, меня никак не оставляет впечатление, что связавшись с тобой, я ввязался в удивительную авантюру, — тяжело вздохнул Гомер.
— Ты знаешь историю пути первого императора-дракона?
— Конечно знаю. Ты это к тому, что повторяешь его путь?
— Не только. Хронистами весьма подробно описан его пусть из Семиградья сначала на Север, после изгнания, а вот рассказ о дороге на Юг и после, обратно в Семиградье, к трону, изобилует лакунами. И все хоть немного технически образованные люди, комментируя эти скудные записи, единодушно говорят: подобный переход в то время с такой скоростью был невозможен. И еще эти люди говорят, что где-то хронисты, составляющие рассказ об обратном пути императора-дракона, мягко говоря…
— Привирают.
— Если очень мягко говоря. Но знаешь, мне уже начинает казаться, что я сам сейчас существую примерно в такой же аномалии технической невозможности, ломая законы элементарной логики событий. Так что я в принципе за последние несколько суток просто принял происходящее — я все меньше думаю, и все быстрее, если образно, бегу вперед.
Гомер вдруг громко расхохотался. Дождавшись, пока он отсмеется, я с интересом на него посмотрел, ожидая объяснений.
— Мальчик мой.
— Да?
— Знаешь, — задумчиво протянул Гомер. — А ведь со мной однажды было такое. Вот точь-в-точь практически.
— Очень интересно.
— Да-да. Это было во время летнего императорского бала в Риме, давным-давно. Тогда я еще был молодой и красивый, не то что сейчас… Когда я стал просто красивым, мда, — хмыкнул Гомер. — В общем, это было тогда, когда я еще ходил по таким мероприятиям. Впрочем, несмотря на красоту, у меня и тогда места для ума в голове не хватало, — звучно похлопал себя по пузу Гомер, — так что приходилось диверсифицировать внутренний ресурс путем создания запасов энергии в брюшной полости. Ладно, ладно, не смотри так, перехожу к делу. На этом летнем балу я… скажем так, немного переусердствовал с медовухой. А ты ж знаешь, это хитрое пойло по мозгам не бьет, зато напрочь теряешь контроль над телом. Вроде трезвый, а ноги заплетаются. Я тогда об этом не догадывался, очень уж сладко и вкусно было — первый раз попробовал. Но вот поднялся из-за стола, сделал шаг и знаешь, очень явно почувствовал, что меня вперед клонит. Вот просто тянет и тянет, с неотвратимостью падающего шкафа. Ну и конечно, чтобы не упасть, я быстро выставил ногу вперед. Но ума и прочей красоты во мне уже тогда было так много, — снова похлопал себя по животу Гомер, — что несмотря на выставленную ногу внутренний ресурс продолжал меня перевешивать, увлекая дальше вперед. Так что пришлось мне быстро-быстро выставлять вперед вторую ногу. А потом другую. А потом снова другую. В общем, через несколько мгновений я уже, разогнавшись очень прилично всей массой своей красоты, ума и внутреннего ресурса, бежал вперед, причем мне никак было не остановиться. И знаешь, что?
— Что?
— Во-первых, в тот момент я прекрасно понимал, что происходит и мне было смешно. Ум-то кристально трезвый оставался. И даже то, что на меня смотрел весь двор и его величество, не помешали вырваться наружу моему смеху. Во-вторых, ты не забывай, что я смеюсь, и продолжаю… не бежать даже, а в положении «наклон вперед» быстро-быстро переставлять ноги, чтобы не упасть. И еще понимаю, что для того чтобы остановиться и выпрямиться, мне нужно победить законы физики. Сломать, как ты недавно выразился, законы элементарной логики событий.
— И?
— Я, так скажем, достиг успеха на пятьдесят процентов.
— Это как?
— Мне нужно было решить две задачи: остановить бег и при этом выпрямиться, удержав равновесие. Выпрямиться я не смог, зато остановился прекрасно и в один момент — когда на моем пути оказался стол. К счастью, все кто стоял рядом, успели разбежаться по сторонам, так что снес я только стол. Забавное было зрелище — все вокруг охают, а я лежу в груде тарелок среди разваленного стола, смотрю на висящие на потолке канделябры и смеюсь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Какая интересная история, — покивал я. — Особенно какой интересный намек.
— Какой ты догадливый.
— Ты после этого стал меньше пить?
— Ну, для начала я перешел на вино, а также стал больше закусывать. Да и прикупил себе артефакт, — продемонстрировал мне перстень на мизинце Гомер. — Он убирает интоксикацию и отравление организма этанолом в пределах назначенной мной нормы, так что я теперь что бы и сколько не пил, постоянно приятно пьян, без перехода за черту тяжелого эффекта. В общем, я теперь постоянно в идеальном состоянии.
Почувствовав движение, я обернулся. За нами с Гомером сейчас стоял один из варгрийцев, белая повязка на руке которого говорила, что он сейчас состоит в палубной команде аэростата. Белых перчаток не нашлось, так что для опознавательных знаков по приказу нашего капитана располосовали одну из простыней.
— Лорд Рейнар, капитан Гонстад просил передать, что мы приближаемся к цели, — когда я обернулся, доложил варгриец.
— Передайте капитану Гонстаду, что сейчас буду.
Кивнув, выполняющий роль вестового варгриец развернулся и отправился к капитану Гонстаду. Другое дело, что пройти ему нужно было не более пяти-шести метров — вчерашний пленник, в недавнем прошлом простой гардемарин, а ныне капитан корабля, находился от нас с Гомером совсем рядом. И мог бы просто позвать меня, повысив голос чуть громче тихого разговорного. Но мы на воздушном корабле, так что ни назначенные в палубную команду варгрийцы, ни даже я идти против установленного порядка и мешать капитану командовать кораблем не мешали и не собирались. Поэтому, под насмешливым взглядом Гомера, я подождал пока варгриец доложит капитану о том, что лорд Рейнар сейчас будет, и только после этого подошел ближе.
Здесь, на рабочем месте штурмана, на объемной карте проекции были хорошо видны горные вершины Варгрийского хребта и уходящие вдаль перевалы Северного пути — по которому мы совсем недавно пришли с востока.
Густые облака, закрывающие обзор с открытой площадки рубки, здесь на проекции отсутствовали. И по мере того, как мы снижались, на проекции в реальном времени все четче виднелись развалины Остербурга. Первым делом я нашел взглядом место встречи с резунами — и удивился, потому что дорога была расчищена, а сгоревшие остовы мобилей убраны. Но по мере того, как вид открывался все шире, нашел и объяснение.
Цветана и Лазарь сообщили мне, что в Остербург для встречи отряда Алисии Альба Десмондом был направлен отряд варгрийских всадников. Но Цветана с Лазарем или не знали, или забыли мне сказать, что варгрийцы сюда направлены не только для встречи герцогини Альба, но и для организации форпоста на месте уничтоженного Остербурга.
С высоты птичьего полета мне сейчас было прекрасно видно, что некоторые уцелевшие здания уже заняты, дороги перекрыты бетонными блоками, а на Северном пути и на выезде с Остербурга стоят контрольно-пропускные пункты, над которыми развеваются зелено-черные флаги Врангарда.
Десмонд времени не теряет, надо же. И правильно — вольный город уничтожен, но свято место пусто не бывает. А контролировать восточные ворота Северного пути — достаточно серьезный приз, забрать который Врангарду точно не помешает. Если, конечно, получится его удержать.
Аэростат между тем снижался все ниже, и все заметнее была суета внизу. Варгрийцы, да и не только варгрийцы — в приближении картинки я заметил мундиры Альба, и черную форму наемников-скорпионов, готовились к бою. Так по нам сейчас еще и ударят чем-нибудь — а получить привет из крупнокалиберного пулемета, при условии того что щиты Майи практически нерабочие, ну совсем не хочется.
Сбежав с мостика, я очень быстро оказался на баке и встал на роструме, над позолоченной носовой фигурой нимфы Майи. Слой облаков мы уже прошли, и землю мне было прекрасно видно. Я поднял правую руку, вызывая артефакторный меч и импульсом силы заставил его сверкнуть Сиянием. Зеленая вспышка получилось весьма яркой, а за спиной у меня красиво расправились черно-зеленые крылья богини Морриган. Нужного эффекта подобной демонстрацией я достиг — присутствующие внизу заметно успокоились, и стрелять по нам больше не собирались.
