Мы между тем, все замедляясь, продолжали снижаться. По корпусу пошла вибрация, палуба чуть накренилась. Несмотря на простоту, казалось бы, всего лишь спуститься сверху вниз, процесс посадки невероятно сложен. В небе магическая аура легко поддерживает аэростат во власти стихии воздуха. Здесь же, у самой земли, вступает в дело разница потенциалов, и стихия воздуха конфликтует с воздействием стихии земли. Так что аэростат на этой границе уже плывет в воздухе не как естественная часть стихии, а удерживается силой движителей, сопла которых сейчас горели ярким огнем.
Чем ниже мы опускались, тем сильнее ощущалась болтанка — ни следа той плавности, с которой аэростаты плавают по воздуху. Именно поэтому, кстати, большинство воздушных гаваней и находится на высоте — проще причаливать, да и расход лириума гораздо меньше.
Корпус Майи завибрировал, палуба под ногами заметно накренилась. И в другую сторону. И опять — все быстрее и быстрее. Нас болтало как щепку в потоке, и я почувствовал, что дело может закончиться плохо. Но у самой земли Гонстад сумел выровнять корабль, вернув ему устойчивость. Правда, нос аэростата заметно приподнялся, так что задние посадочные лапы коснулись поверхности земли первыми. Получилось довольно мягко, недавний гардемарин справился с посадкой почти на… О том, что справился он почти на отлично, додумать я не успел: задними посадочными лапами Майя коснулась поверхности мягко, а вот передние ударили в землю с размаха. Причем удар снизу случился такой силы, что я едва удержался на ногах.
Звучно грохнуло, палубу немного перекосило — похоже, левая посадочная лапа в минус, и в землю мы ударили днищем. По корпусу прошел противный скрежет, столбом поднялась вокруг пыль. Движители работали, еще больше увеличивая пылевую завесу, и Майя вдруг начала подниматься обратно. Причем поднималась только корма.
Уши заложило от свиста, палуба завибрировала еще больше, но звук движителей оборвался, как отрезало. Видимо, наш капитан решил просто отключить движители аварийно. Так что Майя, только-только оторвавшись кормой от земли, вновь рухнула на брюхо.
Все, остановились.
Аэростат замер, причем на палубе сохранился крен влево-вперед, к носу. Похоже действительно левой передней посадочной лапе хана. Еще и не видно вокруг ни черта, пыль по-прежнему стоит стеной. Несколько минут потребовалось, чтобы она осела — я к этому времени уже был на мостике.
Здесь бледный как мел капитан Гонстад, закусив губу, держался за штурвал белыми пальцами. Похоже, он просто забыл отпустить ручки управления. Юноша — сейчас его возраст был хорошо заметен, увидев меня начал беззвучно открывать рот. Словно выброшенная на берег рыба. Он явно пытался найти оправдания. И не находил.
— Капитан, поздравляю с успешной посадкой, — подал я ему руку для рукопожатия. — Если честно, ожидал хуже.
На самом деле соврал. Не ожидал я хуже — просто как-то не думал о том, насколько сложная предстоит задача вчерашнему гардемарину. Задача, с которой справился он, кстати, даже более чем на пятьдесят процентов успешно. В вертикальном положении Майя все же осталась, в отличие от Гомера в его недавней истории.
Пыль осела уже окончательно, и я направился к выдвинутому трапу. Спустившись, первым делом пошел оценивать повреждения фрегата. Все оказалось удивительно нестрашно — передние посадочные лапы даже не подломились, видимо запас прочности на подобное рассчитан. А крен связан с тем, что левая глубоко погрузилась в рыхлую землю — задняя правая часть корпуса корабля при этом заметно приподнялась.
Пока осматривал место жесткой посадки, к нам уже подъехало два рейдовых мобиля. Оба, что интересно, в камуфляжной раскраске новогородской Пограничной стражи. Вот только когда открылись двери, из одного из них на землю спрыгнули гвардейцы Альба, из второго наемники с золотым скорпионом на нашивках.
И только после того как бойцы осмотрелись и удостоверились в моей личности, подъехал третий рейдер. Это был внедорожный бронеавтомобиль, и из него вышли Алисия Альба, Мария д’Энтенса с братом, который держался тенью за ее плечом, и Несса. Вышли первыми, и пока они приближались, следом за ними из бронеавтомобиля появилась дриада, одна из старших — ее лицо я видел на совете Веры, и несколько варгрийских офицеров. Их я не знал, видел впервые.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Герцогиня Альба, как и Мария, когда подошли, выглядели обе сдержанно и немного… скованно, что ли. Как будто знают что-то такое, чего не знаю я. Несса же совершенно не обращала на них внимания, и без лишних расшаркиваний ускорила шаг и меня обняла, совершенно не скрывая радости.
— Где Гаррет? — негромко шепнул я ей на ухо вместо приветствия.
— Остался в Варгрии. Вместе с войском двинулся к столице, — отстраняясь, сообщила Несса. — Боги, Кай, как ты изменился, — коснулась она моей щеки и провела пальцами вверх, к горящему багрянцем адского пламени шраму.
— В каком качестве остался?
— Подхорунжий. Ему дали полусотню в подчинении.
Кивнув, я комментировать не стал. На его месте поступил бы также — все же Варгрия от вторжения Стужи пострадала серьезно, уйти ему в такой ситуации — как от сердца с кровью часть себя оторвать.
Несса полностью отстранилась, встав рядом со мной, плечом к плечу. Я же бросил взгляд на остановившихся рядом Алисию и Марию. Поздоровался с обеими вполне официально. При этом обе они, несмотря на совместно пережитое нами ранее, явно держали от меня дистанцию. Причем и от меня, и друг от друга — я украдкой наблюдал за обеими, пока здоровался и общался с подошедшими дриадой и варгрийскими офицерами, ответственными за организацию форпоста Врангарда на месте Остербурга.
Странно. И если в случае с Марией я такое сдержанно-официальное поведение вполне понимал, то показательный официоз Алисии меня серьезно удивил. Учитывая некоторое ее поведение и вполне себе горячий прощальный поцелуй. Переосмыслила что-то? Или это такая реакция на то, что теперь мой левый глаз светит алым Сиянием?
— М-милорд Рейнар, — подошел к нам капитан Гонстад. Юноша был уже не белый как мел, а красный как рак. Но держался вполне подтянуто.
— Капитан Гонстад, — повернулся я к бывшему гардемарину.
— По факту жесткой посадки серьезных повреждений не выявлено, путь может быть продолжен без помех, корабль к взлету готов, — доложил капитан.
За время этой фразы юноша снова побледнел как полотно. Вот его кидает по волнам эмоций, как бы сейчас в обморок от переживаний не упал.
— Благодарю, капитан, — кивнул я. — Будьте любезны, дайте команду организовать легкий завтрак в салоне, ее светлость леди Алисия Альба со спутниками согласны почтить нас своим присутствием.
Юный капитан при взгляде на герцогиню вновь покраснел, но рассыпался в благодарностях оказанию подобной чести вполне дежурно, пригласив всех следовать за собой. Ведя себя при этом вполне органично. Видимо, правилам поведения в обществе гардемаринов учат прежде чем качественному управлению аэростатами.
Сам же я, пропустив следующих за капитаном Алисию и Марию, дриаду и офицеров, чуть задержался у трапа, притормозив и Нессу. Причем она сама словно ждала этого. И судя по загадочной улыбке, сейчас я услышу много интересного.
— Рассказывай.
— Помнишь, как на балу Мария неожиданно быстро откланялась и вместе с Воронцовым покинула дворец? — блеснула Несса желтым сиянием смеющихся глаз.
Это я помнил. Как помнил и то, что тогда на этот поступок д’Энтенсы практически не обратил внимания — занятый мыслями об удивительном поведении Дженнифер.
— Мария сделала это потому, что Алисия в дамской комнате ее вежливо попросила, так скажем, не крутить вокруг тебя хвостом.
— Вежливо попросила, — уточнил я, внимательно глядя на загадочно улыбающуюся Нессу.
— Да, вполне вежливо. Чтобы привести Марию в чувство и убрать кровь потребовалось меньше двух минут.
— Ага, — многозначительно кивнул я.
— Во-оот, — протянула Несса. — Совсем недавно, в Новогороде, при попустительстве князя на Алисию было совершено покушение.
