– Ты же не думаешь весь день пробыть в халате? – сказала она себе. – Пора, наверное, переодеться.
Постель оставалась в том же беспорядке, как и до ее разгневанного ухода отсюда. Простыни были сбиты в кучу, а одеяло свисало чуть ли не до пола. Кажется, ночь у Чанса была не очень спокойная. По крайней мере, ей хотелось так думать, потому что она сама провела довольно беспокойную ночь.
«Хотя, скорее всего, он спал, как медведь в берлоге, – сердито подумала Фэнси. – Мгновенная вспышка страсти вряд ли вывела его из равновесия».
– Почему его должно волновать, что он лишил меня девственности? – горько спросила она себя, увидев на простыне, до полу свисавшей с кровати, доказательства случившегося этой ночью.
С сердитой поспешностью она перестелила постель, и все это время в голове ее мучительно решался вопрос: как быть дальше? У нее не было никого, к кому можно было бы уехать. Той суммы, которую она накопила, явно было недостаточно, чтобы на новом месте снять жилье для себя и мальчиков, пока она сможет найти работу.
Ничего не придумав, Фэнси смахнула со щеки слезу отчаяния, пообещав себе, что все равно найдет выход.
Группа мужчин, медленно преодолевая преграды, пробиралась сквозь лесные заросли, идя по следу дикой кошки. Наконец они добрались до груды больших валунов, где, по всей видимости, у животного было логово.
Лесорубы во главе с Чансом держали винтовки наготове. Вполне возможно, что пума следила сейчас за ними из укрытия, готовая прыгнуть в любую минуту.
Именно Хэмптон первым заметил рычащего зверя, выскочившего из-за высокой скалы. Дикая кошка собиралась наброситься на Виктора Сикэта, который шел позади всех. В мгновение ока Гил выхватил из кобуры кольт, прицелился и выстрелил. Пума, изогнувшись в предсмертных конвульсиях, рухнула к ногам перепуганного Виктора. Пуля угодила животному прямехонько между глаз.
Лесорубы, окружив Хэмптона, дружески похлопывали его по плечам и спине, поздравляя с отличным выстрелом. Белый как мел Сикэт, представив, что он мог оказаться в когтях дикого зверя, чуть не плакал, выражая свою благодарность спасителю.
– Не стоит благодарностей, Виктор, – засмеялся Гил, низко склонившись над мертвой пумой. – Уверен, что ты бы на моем месте поступил точно так же.
– Это конечно, – ответил спасенный. Голос его все еще дрожал. – Но только я очень сомневаюсь, что смог бы убить зверя. Я плохо стреляю.
– Главное, что ты – смелый парень, Виктор. А умение стрелять – ерунда, этому можно научиться при желании. – Гил продолжал пристально рассматривать убитого зверя.
– Хороший выстрел, Хэмптон, – неохотно признал Чанс.
– Я научился стрелять по движущейся цели, когда был еще мальчишкой, пристрастившись охотиться на белок.
– Прекрасное животное. – Доусен пнул ногой поверженного хищника.
– Что правда, то правда. – Гил, хитро улыбаясь, взглянул на Чанса. – Мех просто замечательный. Его можно положить перед камином и пригласить Фэнси прилечь.
Хотя слова эти были вполне безобидными, но Чанс уловил их двойной смысл. Хэмптон имел в виду, что ему бы тоже хотелось лежать на этой шкуре вместе с Фэнси.
На миг глаза мужчин встретились. Доусен прищурился.
– Я не хочу, чтобы эта шкура лежала в моем доме, – угрожающе произнес он и пошел прочь, но ехидный смех Гила долго звенел в его ушах.
– Пошли, ребята, – бросил Чанс через плечо лесорубам. – Нам еще надо отыскать дорогу получше, чтобы выбраться отсюда.
Хэмптон посмотрел на мужчин, неохотно последовавших за боссом, затем на пуму, которая весила не меньше двухсот фунтов.
– А кто поможет мне дотащить эту кошку? – крикнул он им вслед.
– Я тебе помогу, – отозвался Виктор, направляясь к нему.
– Черта с два! – вспылил Чанс. – Срочно идем расчищать дорогу, причем все до единого. Хэмптон, если ты хочешь содрать шкуру, тащи этого зверя сам.
Спасенный от лап пумы Сикэт остановился, не зная, что делать.
– Ступай с ними, Виктор. Справлюсь как-нибудь сам. Спускаться с горы – это не подниматься. Не беспокойся, я дотащу эту кошку до поселка.
Однако благодарный лесоруб все еще колебался, испытывая неловкость перед своим спасителем. Но в то же время ему не хотелось потерять работу. Если Доусен уволит его, Бланш вмиг выгонит безработного мужа из дому. Он беспомощно развел руками.
– Не переживай, Виктор, – успокаивающе махнул рукой Гил. – Я справлюсь, – сказал он, устремив сердитый взгляд в спину удаляющегося Чанса.
Доусен выбрал дорогу, которая ближе остальных проходила возле поваленного леса, и вместе с другими лесорубами упорно работал, расчищая ее от снега.
А тем временем Фэнси пыталась заняться чем-то по дому, хотя все у нее валилось из рук. Чтобы отвлечься от своих грустных мыслей, она время от времени подходила к окну посмотреть на играющих в снегу детей. Неужели теперь так придется ей проводить все остальные холодные зимние дни?
Она уже было решила присоединиться к мальчикам и помочь им сооружать снежную крепость, когда услышала, что ребята с кем-то здороваются. Отложив в сторону томик стихов Джона Гринлифа Уитьера, Фэнси выглянула в окно и удивилась, увидев Большую Мирту, закутанную в шаль до самого носа, которая приближалась к их дому.
– Эй, ребята! Помогите-ка мне обойти этот сугроб, – обратилась женщина к Тоду и Ленни.
Услышав, как Мирта топает на крыльце, стряхивая снег с ботинок, Фэнси выбежала навстречу гостье, открыв перед нею дверь.
– Входи быстрее и согрейся, – пригласила она раскрасневшуюся владелицу танцзала.
Та неторопливо вошла в дом и сняла с себя длинный шарф, в который была замотана.
– Надеюсь, ты догадываешься, почему я здесь?
– Да, конечно. – Фэнси помогла ей снять тяжелое пальто и повесила его на крючок. – Ты получила от Доусена приказ, касающийся меня. Ты должна отказать мне в работе.
Мирта кивнула.
– Да, сегодня утром я получила такое распоряжение. Но вот что я хочу тебе сказать, Фэнси. Мне совсем не нравится, когда кто-либо указывает, что мне делать. – Отодвинув от стола стул, она села. – Поэтому, если ты хочешь, можешь продолжать приходить в танцзал. Правда, тогда у меня появится возможность оказаться высланной из поселка.
– Нет-нет, Мирта, не надо так рисковать из-за меня! – воскликнула девушка, наполняя две чашки кофе и ставя их на стол. – У Чанса хватит настойчивости и нахальства, чтобы принудить тебя и твоих девушек уехать отсюда. Подумай об этом. Ведь наступила зима, и сейчас не время срываться с места, чтобы обосноваться где-нибудь еще. Спасибо тебе за доброту, но я чувствовала бы себя ужасно, если бы из-за меня вам пришлось уехать.
