– Никак.
– Понимаю.
– Ничего ты не понимаешь. Ну где твоя корчма, далеко еще?
– За углом. О, мы уже на месте. Видишь вывеску?
– Вижу.
– Приветствую и низко кланяюсь, – улыбнулся Лютик девушке, подметавшей лестницу. – Вам, милостивая государыня, уже кто-нибудь говорил, что вы прелестны?
Девушка покраснела и крепче ухватилась за метлу. Геральт подумал было, что она вот-вот приложит трубадуру палкой. Но ошибся. Девушка мило улыбнулась и затрепыхала ресницами. Лютик, как обычно, не обратил на это никакого внимания.
– Приветствую и желаю всего наилучшего! Добрый день! – загремел он, входя в корчму, и резко провел большим пальцем по струнам лютни. – Мэтр Лютик, знаменитейший поэт в сей благодатной стране, посетил твой неопрятный кабак, хозяин! Ибо возжелал выпить пива. Ценишь ли ты честь, оказываемую тебе мною, мошенник?
– Ценю, – буркнул трактирщик, выходя из-за стойки. – Рад вас видеть, господин певун. Вижу, ваше слово и взаправду не дым. Вы ведь обещали зайти сразу же поутру и заплатить за вчерашнее. А я-то, это ж надо, подумал, вы врете, как всегда. Я прям-таки сгораю со стыда.
– Совершенно напрасно сгораешь, добрый человек, – беспечно бросил трубадур. – Потому как денег у меня нет. Поговорим об этом после.
– Нет уж, – холодно бросил трактирщик. – Поговорим сейчас. Кредит кончился, уважаемый господин поэт. Два раза меня не проведешь.
Лютик повесил лютню на торчащий в стене крюк, уселся за стол, снял шапочку и задумчиво пригладил пришпиленную к ней эгретку.
– Ты при деньгах, Геральт? – вопросил он с надеждой в голосе.
– Нет. Все, что было, ушло на куртку.
– Скверно и паршиво, – вздохнул Лютик. – Черт, ни одной живой души, ну никого, кто мог бы угостить. Эй, хозяин, что так пусто нынче?
– Еще слишком рано для обычных гостей. А подмастерья каменщицкие, те, что храм ремонтируют, уже побывали и вернулись на стройку, забрав мастера.
– И никого больше? Никогошеньки?
– Никого, акромя благородного купца Бибервельта, который завтракает в большом эркере.
– Э, так Даинти тут? – обрадовался Лютик. – Надо было сразу сказать. Пошли в эркер, Геральт. Бибервельта, низушка, знаешь?
– Нет.
– Не беда. Познакомишься. Ого! – воскликнул трубадур, направляясь в боковую комнату. – Чую с запада веяние и дух луковой похлебки, столь милые моему обонянию. Ку-ку! Это мы! Нежданчики!
В эркере, за средним столом, у столба, украшенного гирляндами чеснока и пучками трав, сидел пухлощекий кудрявый низушек в фисташково-зеленой жилетке. В правой руке у него была ложка, левой он придерживал глиняную тарелку. При виде Лютика и Геральта низушек замер, раскрыв рот, а его огромные орехового цвета глаза расширились от страха.
– Привет, Даинти, – сказал Лютик, весело помахав шапочкой. Низушек по-прежнему не изменил позы и не прикрыл рта. Рука у него, как заметил Геральт, слегка подрагивала, а свисающая с ложки длинная ниточка вареного лука раскачивалась, словно маятник.
– Пппп-приве-ет, Лю-ю-тик, – заикаясь, выдавил он и громко сглотнул.
– Икота замучила? Хочешь, напугаю? Сразу пройдет! Слушай: на заставе видели твою женушку! Вот-вот явится! Гардения Бибервельт собственной персоной, ха-ха-ха!
– Дурак ты, Лютик, – укоризненно проговорил низушек.
Лютик снова жемчужно рассмеялся, одновременно взяв два сложных аккорда на струнах лютни.
– Потому как мина у тебя исключительно глупая, братец, а таращишься ты на нас так, словно у нас рога и хвосты выросли. А может, ведьмака испугался? А? Или, думаешь, начался сезон охоты на низушков? Может…
– Прекрати, – не выдержал Геральт, подходя к столу. – Прости, дружище. Лютик сегодня перенес тяжелую личную трагедию и еще не оправился. Вот и пытается шуткой прикрыть печаль, угнетение и стыд.
– Не говорите. – Низушек втянул наконец содержимое ложки. – Сам угадаю. Любезная Веспуля звезданула его по кумполу горшком и выперла наконец взашей? Так, Лютик?
– Я не разговариваю на деликатные темы с личностями, кои сами жрут и пьют, а друзей заставляют стоять, – проговорил трубадур и тут же, не ожидая приглашения, уселся. Низушек зачерпнул ложку похлебки и слизнул свисающие с нее нитки сыра.
– Что правда, то правда, – угрюмо произнес он. – Приглашаю, куда ж деваться. Присаживайтесь и… чем хата богата. Отведайте луковой похлебки.
– В принципе-то, я так рано не ем, – задрал нос Лютик. – Но уж, так и быть, уважу. Только не на пустой желудок. Эй, хозяин! Пива, любезный, да живо!
Девушка с красивой толстой косой, свисающей до ягодиц, принесла тарелки с похлебкой и кубки. Геральт, приглядевшись к ее кругленькой, покрытой пушком мордашке, отметил для себя, что у нее были бы вполне приличные губки, если б она помнила о том, что ротик надобно хоть иногда прикрывать.
– Дриада лесная! – воскликнул Лютик, хватая руку девушки и целуя ее в ладошку. – Сильфида! Волшебница! Божественное создание с глазами, словно васильковые озера! Прелестная, как утренняя заря, а форма губ твоих, возбуждающе приоткрытых…
– Дайте ему пива, быстренько, – простонал Даинти Бибервельт. – Не то случится несчастье.
– Не случится, не случится, – заверил бард. – Правда, Геральт? На всем белом свете не найти более спокойных людей, нежели мы двое. Я, милсдарь купец, поэт и музыкант, а музыка умягчает обычаи. А наличествующий здесь, в эркере, ведьмак вообще опасен исключительно для чудищ, чудовищ и уродцев. Познакомься: Геральт из Ривии, гроза упырей, упыриц, упырих, оборотней и всяческой мерзопакостности. Небось слышал о Геральте, Даинти?
– Слышал. – Низушек подозрительно глянул на ведьмака. – Ну и что?.. Что поделываете в Новиграде, милсдарь Геральт? Неужто туточки появились какие-нибудь страшные монстры? Вас… хм-хм… наняли?
– Нет, – улыбнулся ведьмак, – я на отдыхе.
– О! – произнес Даинти, нервно перебирая волосатыми ногами, на пол-локтя не достающими до пола. – Это славно…
– Что – славно? – Лютик проглотил ложку похлебки и запил пивом. – Не хочешь поддержать нас, Бибервельт? В увеселениях, разумеется. Ишь, как все славно складывается. Здесь, в «Наконечнике Пики», мы намерены подвыпить. А потом планируем забежать в «Пассифлору» – это очень дорогой и приличный бордель, на простом языке «Страстоцветом» именуемый, где можно пригласить полуэльфку, а если повезет, то и чистокровку. Однако нам нужен спонсор.
– Кто-кто?
– Ну тот, кто будет платить.
– Так я и думал, – буркнул Даинти. – Сожалею. Во-первых, у меня деловая торговая встреча. Во-вторых, нет средств на оплату подобных увеселений. В-третьих, в «Страстоцвет» пускают только людей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
