Такие сообщения вызывают, мягко говоря, недоумение. Авторы подобных сказок, видимо, не представляют ни причин, изза которых люди уходили в глухомань и скрывались, ни горнотаежных условий, ни законов, царивших в те годы в стране. И уходили Лыковы в «пустынь», подальше от людей, не для того, чтобы потом разгуливать чуть ли не по всей Сибири. Да и зачем нужно было покорять такие расстояния, когда в десятках поселков, которые он знал как свои пять пальцев, в которых раньше бывал много раз, где проживают единоверцы и многочисленная родня, до которых от Ерината рукой подать, он мог бы решить любые вопросы. Да и молва бы разошлась по всей округе. Но он никогда и никуда не ходил и нигде не был. Даже в конце жизни, когда ему предлагали побывать у родни, когда все опасности миновали, он не решился. В.М. Песков спросил однажды у Карпа Осиповича, не желает ли он побывать у родни, и обещал помочь, но тот категорически отказался. Сказал, что его «в миру сразу как рябца схватят».
Здесь я сказал о статьях, заметках, где авторы сообщают непроверенные факты, услышанные у кого-то, неправильно понятые, рассчитанные на сенсацию, и выдают в печать как должное. В итоге многие даты, а также события искажены до удивления. И тысячи читателей, искренне сочувствующих этой семье и пытающихся узнать подробности о судьбе этих людей, получают информацию, ничего общего не имеющую с фактами жизни Лыковых. Конечно, освещать события давнего времени, не имея под руками почти никаких документальных подтверждений сложно, и неточности могут быть у каждого, но не в такой же степени, что пишутся небылицы, о чем я сказал выше.
Однако основная масса сообщений – это хорошие повествования, которые написаны самыми разными людьми. Я имею в виду возраст, профессию, занимаемую должность и т. д. Среди них туристы, врачи, ученые, писатели.
Подводя черту этой части повести, хочу сказать, что лучшее из написанного – это «Таежный тупик» В. Пескова. В его документальной повести – все как было, все как есть. Прекрасно написана, деликатно, не унижая ничьего достоинства.
Тяготы жизни Лыковых в отшельничестве
Как жили Лыковы все годы отшельничества, теперь сказать не так сложно, особенно тем, кто хорошо знает местные условия. Лыковы, как и все крестьяне, веками жившие единоличными хозяйствами, как я уже писал, в совершенстве владели всеми видами крестьянского де ла. Они умели делать все, что требовалось для нормаль ного житья. Но в тех условиях, в каких они оказались, любые работы требовали смекалки, сообразительности и большого напряжения. А от некоторых работ вообще пришлось отказаться. Очень ограниченное количество огородных и любых других инструментов, ограниченное количество посуды для приготовления пищи. Несколько чугунков, сковородок. Чашки, миски, ложки – все из дерева. Вся тара для хранения продуктовых запасов на зиму – туеса, короба разной величины – изготавливалась из бересты. Кстати говоря, это лучшая тара для хранения, и такой тарой пользуются и по сей день по всей Сибири. Совершенно не было никакого железа – гвоздей, болтов, шурупов, скоб и т. д. Отсутствие всего этого не позволяло делать многое, что даже в их условиях изготовить было бы легко и просто. Здесь я имею в виду столярные, плотничные и любые другие работы, которые могли бы значительно улучшить их быт.
Серьезной проблемой были одежда и обувь. Все, что было принесено из «мира», в таежных условиях довольно быстро пришло в негодность. Была одна возможность изготавливать одежду самим. В их распоряжении была только конопля. Это крупное однолетнее лубоволокнистое растение при правильном уходе и переработке давало довольно прочное волокно. Им удалось сохранить и поддерживать в рабочем состоянии ткацкий станок, который в Сибири называли кросна. Изготовить красну при наличии инструмента было несложно. В годы войны кросну можно было видеть во многих избах крестьян. В нашем поселке, насколько я помню, было таких станков три или даже четыре. Именно с помощью его Лыковы ткали простейший холст из конопляных ниток – единственная материя, из которой шили одежду, мешки и изготавливали шнуры и веревки. Надо сказать, что весь процесс – от посева, уборки до получения ниток и, наконец, ткани – длительный и очень трудоемкий. Особенно утомительным было прядение ниток.
С обувью также было очень трудно. Практически ее почти не было. Она могла бы быть всегда в нужном количестве, но домашнего скота у Лыковых не было – следовательно, не было и главного сырья – кожи. Первые десять-пятнадцать лет отшельничества у Лыкова имелся небольшой запас патронов к винтовке, и Молоков оставил то ли десять, то ли пятнадцать патронов еще в 1941 году, когда они встретились. Это позволило Лыкову добывать маралов. Во всяком случае, когда мы пришли в 1947 году к Лыковым на Еринат, то при осмотре усадьбы обнаружили остатки изношенных ичигов разных размеров. Вся обувь была из кожи марала. По моим предположениям, в начале пятидесятых годов добывать маралов уже было нечем, кроме как ловчими ямами, или догонять и колоть по насту зимой. А это случалось нечасто. Что же касается выделки кож, то и этим ремеслом Лыков владел в совершенстве. Все нужные компоненты для обработки кож имеются в тайге в неограниченном количестве.
В годы войны и у нас в поселке выделывали кожи. Особенно большими мастерами были П.Ф. Казанин и И.С. Брыляков, которых я неоднократно упоминаю. Помню, когда медведь у самого поселка задрал у нас корову, шкуру выделывал П.Ф. Казанин, а я приходил и смотрел. И уже тогда теоретически постиг эту науку. Когда кожа была выделана и отмята, мы ее расстелили, и я пересчитал все ранения, нанесенные когтистыми лапами медведя. А Парфентий Филимонович, указывая пальцем на прорези, рассказывал мне, причем в последовательном порядке, как медведь бил и рвал когтями корову, пока не свалил ее.
Но главное – это питание. В распоряжении Лыковых было два источника получения продуктов питания: огород, на котором выращивали картофель, репу, лук, горох, немного ржи, и другой источник – тайга. Огороду уделяли основное внимание, и благодаря своевременной посадке, прополке, окучиванию он был надежной опорой семьи. Беда в том, что Лыковы жили слишком высоко в горах. На такой высоте заметно короче лето, следовательно, короче вегетативный период развития растений. И далеко не все огородные культуры, в основном корнеплодные, могли произрастать в таких суровых условиях. Поэтому здесь нужно было не пропустить ни один день во время посадки, ухода и уборки. Вписываться в эти рамки было очень сложно. Поэтому в свое время Карп Осипович принял решение построить домик на берегу реки, что значительно ниже по уровню над тем местом, где они жили. Здесь основали еще один огород, в котором все росло значительно лучше. Кроме этого надо было кому-то быть ближе к воде с целью добычи рыбы, одного из главных продуктов питания, добываемого у дикой природы. Были и другие причины разделиться, но это внутренние дела их семьи, поэтому касаться этой темы я не буду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
