class="p1">— Зачем ты вообще привёл этого ребёнка к нам? У тебя настолько плохи дела, что денег на няню не хватает? Или ни одна няня с этим дикарём не хочет оставаться? — плюётся ядом старшая сестра.
Я думала, она такая смелая только в отсутствие брата. Но видя, что свекровь не вмешивается, нагло прёт в атаку.
— За языком следи! — рявкает муж. — Мама, ты могла бы вмешаться, а не делать вид, что тебя это не касается. Вообще-то речь о моей семье! Мы уходим, — сообщает он свекрови. — В следующий раз перед нашим приходом проконтролируй, чтобы твои дочери сделали прививки от бешенства.
Он разворачивается, берёт меня под локоть и выводит из комнаты.
— Одевайтесь, я сейчас, — кидает мне, а сам возвращается в гостиную.
От волнения шумит в ушах, и я не слышу, о чём он говорит с отцом и зятьями. До меня доносятся лишь голоса и обрывки слов. Он там нас с Жориком защищает?
Поверить в это трудно. Впрочем, это часть нашего спектакля. Всё должно быть правдоподобно. Он вживается в роль любящего супруга, а потому вступается не только за жену, но и её ребёнка.
— Не дрейфь, прорвёмся, — говорит уверенно, возвращаясь ко мне. — Может, и к лучшему, что так всё случилось. Будет официальная отмазка бывать тут пореже.
Глава 19
Владлен
Вынужден признать, что ситуация с браком вышла из-под контроля. Мой план дал сбой там, где я на все сто процентов был уверен в успехе. Моя семья не только не поддержала меня, но и отказалась принимать наше воссоединение.
А ведь раньше они одобряли мой выбор и переживали только из-за отсутствия у нас потомства. Но теперь очевидно, что проблема была во мне, и, скорее всего, то же самое было бы с любой другой женщиной.
Возможно, стоило посвятить родных в бизнес-план — тогда они отнеслись бы к появлению Милы лояльнее. Но отец был против. Чем меньше людей знает правду, тем выше доверие к браку. Хотя нестыковки бросаются в глаза.
Татьяна права: месяц назад я ещё ходил на публичные мероприятия с Лерой, а теперь вдруг возобновил отношения с бывшей женой, ещё и с ходу расписался. Выглядит подозрительно, даже на брак по залёту не тянет по своей стремительности. Пиарщики мне разработали правдоподобную легенду, но у меня до сих пор не было времени просмотреть её внимательно. Пока изучил только тезисно, потому и не нашёл достаточно аргументов, чтобы парировать нападки сестры. Сам виноват.
Мы отъехали от родителей уже довольно далеко, а на Миле всё ещё лица нет. Сидит бледная, наклонившись к ребёнку, и что-то ему шепчет.
Нормальный пацан, хоть и не мой. Наблюдал за ним. Не орёт, не скандалит, не ноет непрерывно, как Дианка. Активный, всё время при деле. Где-то что-то ковыряет, в каждую дыру нос суёт. Конечно, глаз да глаз за ним нужен, потому что мелкий ещё и не понимает, что можно, а что нельзя. Через пару лет надо бы его на футбол отдать или какое-нибудь восточное единоборство, чтобы пустить избыток энергии в правильное русло.
Наблюдаю за Милой в зеркало заднего вида. Нехорошо сегодня получилось. Были некоторые опасения, что мои будут не в восторге от её повторного появления в моей жизни из-за внебрачного ребёнка. Но не ожидал, что сёстры закатят истерику и наговорят лишнего, а мать предпочтёт не вмешиваться, хотя обычно ей хватает мудрости легко ставить зарвавшихся детей на место и гасить конфликты.
Я был о них всех лучшего мнения. Неприятно. И стыдно перед Милой. Я не хочу, чтобы её обижали. Замужество для любой женщины — это, в первую очередь, поддержка и защита. Грош цена мужчине, который не может обеспечить этого своей жене.
Пусть Мила — фиктивная жена, но она не заслужила таких несправедливых нападок. Да и на мальчишку набросились явно понапрасну. Раздули из мухи слона. Я в детстве тоже у сестёр частенько игрушки отбирал и лез в драку, когда они упрямились и не хотели со мной делиться.
Сегодняшний конфликт ещё раз напомнил о необходимости поговорить с непорядочным папашей Георгия. Вдруг где-то случайно всплывёт, что у ребёнка в свидетельстве о рождении не записан отец. Будет лишний повод для грязных сплетен. А мне хотелось бы такого сценария избежать.
Как Мила и предполагала, Дмитрий уехал из города. По информации от Риты, он вернулся на их родину, живёт по месту прописки и ни от кого не прячется. Правда, номер телефона всё-таки сменил.
Выбираюсь к нему с визитом не сразу, а лишь когда приезд Вайнштейна маячит на горизонте почти критически. Хочется сделать для Милы что-то существенное, чтобы расположить её к себе. Это должно стать дополнительным стимулом безукоризненно отыграть в нашем спектакле.
Два часа в пути — и я поднимаюсь на лифте на седьмой этаж типовой девятиэтажки. Заранее не звоню по телефону, чтобы не спугнуть.
Будний день. За окном вечер. Если он работает в офисе по стандартному графику, то уже должен вернуться домой.
Расчёт оказывается верным. Двери почти сразу открывает сам Майоров.
Мы виделись лишь однажды в течение нескольких минут, но он не пытается сделать вид, что не узнал меня. На лице отображается удивление, но не страх.
Прошло четыре года. Но перед глазами так и стоит убийственная сцена — этот полуголый кобель и моя обнажённая жена на смятой постели в гостиничном номере со следами их недавних утех на животе.
— Чем обязан? — спрашивает Дмитрий вместо приветствия.
— Поговорить надо, — отвечаю коротко.
— Это моя территория, — предупреждает, вспоминая последствия моей несдержанности. Кажется, в тот раз я сломал ему нос. — С вами опасно разговаривать.
Закипаю. Он ещё смеет что-то вякать! Попользовался женщиной и бросил её беременную, сына на себя не записал и алименты не платит. Что за мужик?
Кулаки зудят. Но я отдаю себе отчёт, что поначалу должен попытаться решить вопрос словами. Тем более что он прав — распускать руки на его территории глупо. Моя задача — не наказать его, а заставить выполнить обязательства перед Милой и своим ребёнком.
Впрочем, если мои слова не помогут, то придётся обращаться в суд. И там он точно не отвертится.
— Просто разговор. Я спокоен, — вру, но мысленно обещаю себе сдерживаться.
Хозяин открывает пошире дверь и впускает меня внутрь. Проходим в гостиную, присаживаемся в кресла. Начинать не тороплюсь. Осматриваюсь. Чисто. Просто, но со вкусом и довольно современно. Парень явно не бедствует.
— Я вас слушаю, — подгоняет меня Дмитрий.
— Речь — об Эмилии и вашем
