– Да, конечно. Он настоящий трудоголик. А вы здесь надолго?
Татьяна неопределенно пожала плечами.
– Это уж как получится. Я надеюсь, что навсегда.
Агрономша брезгливо усмехнулась.
– Одна такая тут уже была. Сидела на шее Владимира, даже поесть ему не удосуживалась приготовить. И еще такая же объявилась. Я видела, как он сегодня в магазине сардельки брал. Небось еще вас же ими и кормил. И где только он таких ленивых баб выискивает?
Татьяна рассердилась.
– Вы что, оскорблять меня сюда заявились? Чего вы добиваетесь?
Катерина ехидно заметила:
– А вы Владимиру нажалуйтесь, что вас местные жители не любят и обратно в город сматывайтесь! Там асфальт и театры есть. Он ведь всё равно с вами не поедет.
Татьяна перебила, не желая выслушивать оскорбления.
– А вы откуда знаете? Он, между прочим, сказал мне, что будет жить там, где буду жить я. Так что это не вам решать, кому где жить!
Гостья несколько растерялась, но гонора не утратила.
– Вот оно, значит, как? Готов всё бросить, чтобы за городской дамочкой вслед броситься? И что, вы так хороши в постели? Потому что никаких других достоинств в вас явно нет!
Татьяна помертвела. Ну зачем она это ляпнула? Сейчас такие сплетни по селу пойдут, по улице пройти будет невозможно! Ей стало противно.
Агрономша в упор разглядывала ее побледневшее лицо.
– Да, пожалуй, я вас недооценила. Но теперь знаю, что вы из себя представляете. Еще одна нахальная тунеядка на его шею. Да еще и с диким самомнением. Та, впрочем, была точно такая же.
Татьяна выпрямилась и указала на калитку.
– Уходите, будьте любезны!
Гостья пренебрежительно процедила сквозь острые зубки:
– А ты здесь не хозяйка, так что не командуй. Он с тобой даже расписаться не захотел, так что по нашим меркам ты никто. Так, сожительница. Сегодня здесь, а завтра тебя уже нет! И уйду я потому, что мне на работу пора, а не потому, что ты так захотела! – Она издевательски протянула: – Чао! – и ушла легкой спортивной походкой.
Душа противно заныла. Конечно, было видно и невооруженным взглядом, что дамочка страстно влюблена в своего босса, но вот что она может сотворить, отстаивая эту свою любовь? Татьяне почему-то казалось, что многое.
Внезапно внизу живота появилась знакомая неприятная тянущая боль. Пошла в ванную и убедилась в своих подозрениях – начались критические дни. Почти на неделю раньше срока! Неужели на нее так подействовал этот малоприятный разговор? И когда она успела стать такой неврастеничкой?
Налила себе чаю с молоком, обняла чашку ладонями, поудобнее устроилась на обтянутом зеленоватым винилом кухонном диванчике. Постаралась успокоиться, но не получилось, память негодующе выхватывала то одну, то другую фразу из омерзительного разговора. Огорчало еще и то, что беременность опять не наступила. Как хотелось ребенка от любимого мужчины! Если в их отношениях что-то разладится, малыш всё равно останется с ней живым воспоминанием о мелькнувшем счастье.
Она раздосадовано встрепенулась. Что за ерунда! Почему она постоянно боится несчастья, которое, возможно, никогда и не наступит?! Так и напророчить можно!
Пошла в большую комнату, где под потолком висела ее любимая работа «Дом в заброшенным саду», и молитвенно сложила руки. Почему-то казалось, что, пока цела эта картина, всё в ее жизни будет хорошо. Удивившись столь недостойной взрослого и разумного человека мысли, потрясла головой, пытаясь избавиться от нелепого ощущения, но оно только окрепло.
От грустных дум ее оторвала мелодичная трель телефонного звонка. Подбежав к телефону, быстро сняла трубку. Раздался хорошо поставленный глубокий баритон с артистическими модуляциями. Она узнала своего профессора.
– Таня? Добрый вечер! Это Юрий Георгиевич! – У девушки почему-то сжалось сердце от предчувствия неприятностей, хотя должно было бы быть наоборот. – У меня для тебя новость, надеюсь, приятная. В октябре состоится еще один вояж по тем же местам, что и в прошлом году, плюс Нормандия. Но на сей раз организаторы считают обязательным условием участие в выставке самих художников. А это значит – едут Илья, Виктор, Сергей и ты. Причем твоя фамилия первая в списке! – Почувствовав ее паническое настроение, строго приказал: – И не смей отказываться! Подведешь всех, не только меня! Без тебя выставка не состоится! И не забудь водительские права, погоним на двух машинах. На трассе тебе хоть немного, но придется посидеть за рулем.
Татьяна не знала, радоваться ей или огорчаться. С одной стороны, ей давно хотелось посмотреть мир, познакомиться с интересными людьми, а с другой – страшно не хотелось расставаться с Владимиром. Вот если бы он мог поехать вместе с ней. Но вот только в качестве кого? Бойфрендом он явно не согласится. Да и не бросит он свое хозяйство: октябрь для здешних мест месяц горячий – картошка, морковь, капуста.
Когда поздно вечером с работы вернулся отчаянно уставший Владимир, его ждала скверная новость. Пока он пил на ночь молоко с купленной в местной пекарне ватрушкой, Татьяна села напротив, и, виновато пряча глаза, сбивчиво проговорила:
– Звонил мой профессор, Юрий Георгиевич, я тебе о нем как-то говорила, – Владимир кивнул головой, замерев в ожидании чего-то нехорошего. – Мне придется поехать с ним по Европе, сопровождать нашу выставку. Он сказал, что без меня всё может сорваться, что менеджеры поставили обязательное условие: с картинами едут и художники. Я не хочу, но…
Он хмуро выслушал ее сумбурный лепет. По сердцу прошел беспокойный холодок, но, посмотрев на ее побледневшее от огорчения лицо, с деланным спокойствием произнес, не желая раздувать из мухи слона:
– Ничего страшного! Это же не на всю жизнь! Когда ты едешь и на сколько? И, как я понимаю, это ведь очень престижно?
Она невесело ответила, резко сжимая и разжимая пальцы, как будто это простое движение могло принести успокоение.
– Да, участие в такой выставке – большая честь. И ответственность, конечно. Поедем первого октября. Через месяц буду дома.
Он кивнул и велел:
– Успокойся и иди спать.
Она молча послушалась. Он вымылся и пришел в спальню. Она судорожно попросила, не пуская его в постель:
Ты не мог бы лечь в другой комнате? У меня проблемы…
Он неслышно выругался и плюхнулся рядом.
– Нет уж, я буду спать здесь. Без тебя мне не спится. Прошлые разы, когда ты отправляла меня в ссылку, я практически не спал. – Она хотела возразить, но он не дал. – Извини, но спать будем в одной постели. Я знаю, что ты скажешь: спишь в такие периоды беспокойно и будешь мне мешать, но уж лучше дремать с тобой рядом, чем не спать совсем. Не волнуйся, я тебя лишь обниму.
