Но этот господин сразу вызвал неосознанную тревогу, несмотря на то, что недалеко в зале находился Юрий Георгиевич. По тому, с какой обходительностью профессор общался с гостем, она поняла, что к ним пожаловала большая шишка.
Поискав ее глазами, их предводитель незаметно ей кивнул, чтобы подготовилась, и подвел незнакомца. Радушно представил:
– Танюша, дорогая, познакомься – это мсье Дюваль, известный европейский промышленник, покровитель искусств, наш главный спонсор. Это его мы должны благодарить за прекрасную организацию нашего турне.
Мужчина низко склонился к руке девушки, а мэтр замаячил ей своими критическими бровями – пообходительнее, пообходительнее!
Татьяна мило улыбнулась гостю, но изменить настороженное выражение глаз не смогла. Уж слишком пристально он на нее смотрел. Толерантно произнесла:
– Мы искренне благодарны вам за всё, что вы для нас сделали. Без вашей помощи мы никогда бы не смогли добиться такого успеха!
Юрий Георгиевич, знавший французский несколько хуже английского, медленно перевел. Мсье снисходительно улыбнулся в ответ, блеснув умными черными глазами, и что-то неспешно произнес, давая переводчику осмыслить услышанное, а сам вновь изучающим взглядом остановился на художнице, заставив ее сконфуженно покраснеть. Ей даже захотелось одернуть довольно короткое платье, открывающее колени.
Профессор, сосредоточенно нахмурившись, выслушал краткие фразы гостя, но передал сначала свое отношение к ученикам, а уж потом слова посетителя:
– Господи! Ну почему вы не учите языки? Ты-то хоть по-английски понимаешь, хотя и на уровне собаки – та тоже всё понимает, но не говорит. Правда, ты еще читать можешь, чего собакам не дано. А уж эти охламоны, – он кивнул в сторону о чем-то оживленно болтающей троицы, – вообще нули в познании иноземных языков, причем совершенно круглые! – Заметив скептический взгляд мсье Дюваля, устремленного на него, скороговоркой сообщил: – В общем, он сказал, что это ненужный комплимент, что это целиком наша заслуга, поскольку картины у нас замечательные, а ты со своей неземной красотой очаруешь любого мужчину от семнадцати до семидесяти.
Мсье Дюваль выслушал эту тираду, недоуменно приподняв ровную бровь. Потом что-то нараспев добавил. Мэтр слегка перекосился, но тем не менее жизнерадостно перевел:
– Нас приглашают отдохнуть после тяжелого вояжа в настоящем нормандском замке. Рассмотреть, так сказать, достопримечательности изнутри.
Татьяна испугалась и дрожащим голоском отказалась:
– Нет, Юрий Георгиевич, вы же знаете, что мне домой нужно! Меня муж ждет!
Тот неодобрительно на нее посмотрел. Гость тоже. Повернулся к мэтру и уточнил:
– Non?
Тот расплылся в извиняющейся улыбке и горячо запротестовал:
– Oui, oui, nous acceptons votre invitation avec plaisir! C’est le grand honneur pour nous![1]
Француз с почти сочувствующей улыбкой посмотрел на остолбеневшую от такой бесцеремонности девушку, крепко пожал руку Юрию Георгиевичу, склонился перед Татьяной в низком поклоне и ушел, чопорно кивнув по дороге молодым художникам, наблюдавшим за ним с откровенным интересом. Не успел гость скрыться из глаз, как они подлетели к профессору и, перебивая друг друга, потребовали разъяснить, что тут произошло.
Юрий Георгиевич сурово отчитал донельзя расстроенную ученицу:
– Татьяна! Никогда нельзя говорить «нет» на подобные приглашения! А то больше никогда не увидим туров с выставками как своих ушей! Итак, все без исключения, – он подчеркнул это, строго поглядев на понурившуюся девицу, – едем после аукциона в поместье господина Дюваля. И без отговорок!
Парни удивленно пожали плечами, радостно переглядываясь.
– Да кто против-то? Мы лично очень рады! Оторвемся по полной программе!
Татьяна не посмела больше возражать.
Через пару она дней лежала, не раздеваясь, на огромной кровати с малиновым бархатным балдахином в роскошно обставленной спальне и равнодушно поглядывала по сторонам. Вокруг господствовала средневековая роскошь: тяжелый старинный бархат, обильная позолоченная лепнина. Комната была отделана в малиново-бордовых тонах с золотом.
Тяжеловесно, на прихотливый взгляд художницы. Впрочем, в декоре были сильны и элементы рококо с вкраплениями декаданса. Несмотря на некоторую эклектику, подобрано всё было профессионально и с большим вкусом. Кто этим занимался? Профессиональный дизайнер или несколько поколений владельцев этого замка?
От неприятной обстановки мысли скакнули к более тревожным проблемам, и ей захотелось по-настоящему зарыдать в полный голос.
Вчера, перед отъездом сюда, она снова позвонила в контору, отчаявшись дозвониться до Владимира. Трубку взяла его секретарша Фаина Генриховна, и гаркнула в трубку, как старый капрал:
– ООО «Охлопково»!
Она оглушено пробормотала:
– Это Татьяна. – Замялась, но заставила себя добавить: – Жена Владимира Матвеевича. У него всё в порядке?
Ей показалось, что секретарша удивленно хрюкнула. Но, возможно, это просто были помехи на линии. В ответ услышала горячие заверения, что всё просто прекрасно. Она не поверила своим ушам. Вот как? Без нее у него всё прекрасно? Настроение упало ниже критической отметки, и она боязливо попросила:
– Вы не могли бы передать Владимиру, что мне придется задержаться в Нормандии еще на неделю, и я вернусь седьмого, ну, может быть, восьмого ноября?
Фаина Генриховна по-солдатски отчеканила, отчего в трубке завихрилось гулкое эхо:
– Непременно передам!
Татьяна робко поблагодарила за помощь и повесила трубку, надеясь, что любимый не будет сильно сердится на нее за продление разлуки. Ведь она ничего не могла сделать. Обстоятельства сильнее.
Вечером они, сидя без хозяина за огромным столом в так называемой малой столовой площадью метров в сто пятьдесят, в ожидании ужина поглощали уйму разнообразных закусок и весело обменивались впечатлениями. Здесь понравилось всем, кроме Татьяны. Но на ее капризы внимания никто не обратил. Ну, какая беда – приедет к своему дорогому муженьку на недельку попозже? Радость будет больше, только и всего!
Мсье Дюваль прибыл на следующий день, и всем сразу стало ясно, что вся остальная компания приглашена сюда с одной целью: – чтобы хозяин мог беспрепятственно поухаживать за приглянувшейся ему девушкой.
Юрий Георгиевич, пытаясь и волка накормить, и козу сохранить, откровенно предупредил Татьяну, чтобы она была поосторожнее.
– Эти французы умеют ухаживать за дамами. Не успеешь и глазом моргнуть, как уже случилось то, чего случиться бы не должно. Так что будь поосторожнее, милая, и особенно на его пути не встречайся. Но постарайся и не отталкивать. Помни, мы все от него здорово зависим. И не только мы, но и наш институт. У меня есть кой-какие замыслы, и без его поддержки их не осуществить.
