– Извините меня, пожалуйста! – ей было ужасно неловко и стыдно за свое нелогичное поведение. – Но я в самом деле люблю другого.
Сняла кольцо, положила на край стола и повернулась, чтобы сбежать, но он остановил ее, ухватив за руку.
– Я знал, что еще слишком рано! Но всё же я не теряю надежды. Русские мужчины хороши, я не спорю, но они слишком грубы, эгоистичны, и никогда не поймут, как нужно обращаться с такой редкостной драгоценностью, как вы. Поэтому я буду ждать. Если вы поймете, что готовы принять мое предложение, просто позвоните мне, хорошо?! Я дам вам свою визитную карточку, которая есть только у моих родных и близких друзей. Там будут все мои телефоны. Звоните, я буду ждать столько, сколько потребуется.
Она кивнула, стараясь сдержать набежавшие на глаза слезы и, повернувшись так, что пышная юбка жгутом обвилась вокруг ног, выскочила из зала.
На следующий день ранним утром собравшаяся внизу группа дружно прощалась с гостеприимным хозяином, получая от него на память небольшие, но приятные сувениры.
Татьяна стояла в самом конце и ждала своей очереди с робкой надеждой, что не получит ничего экстравагантного. Когда мсье Дюваль подошел к ней, с сожалением посмотрела на его удрученное лицо, хотя и хорошо прикрытое любезной улыбкой.
Он задержал в своей ладони протянутую ею на прощанье руку.
– А вам, красавица, я хочу подарить автомобиль. Надеюсь, вам будет в нем удобно.
Она хотела отказаться от такого дорогого подарка, но он примирительно сжал ей руку.
– Не волнуйтесь, для меня это вовсе не разорение, тем более, что я держатель большого пакета акций этого концерна. Доставьте мне такое ничтожное удовольствие, примите хотя бы эту удобную и безопасную машину. Мне будет легче, зная, что вам хорошо.
Все негромко зашушукались, когда он ласково обнял ее за плечи и повел в сторону гаража. Перед ней стояла роскошная, фантастически красивая машина глубокого аквамаринового цвета с перламутровым оттенком.
– В тон твоим глазам, – шепнул ей на ушко по-русски, и она с удивлением взглянула на него. Продолжил уже по-французски: – Машину погонит мой личный водитель, очень опытный путешественник. Поможет добраться до России. Документы на Пежо оформлены на твое имя.
Она стыдливо, стараясь не смотреть ему в глаза, поблагодарила за подарок, чувствуя, что отказываться бесполезно, к тому же отказ вконец обидит влюбленного в нее мужчину. Чувствуя себя очень неловко под его сожалеющим взглядом, позволила переложить свои вещи из машины Юрия Георгиевича в Пежо. Наконец все было готово, отъезжающие расселись по своим местам, и хозяин отошел с дороги, открывая проезд. Татьяна с чувством нескрываемого облегчения села в свою новую машину, где за рулем уже сидел знакомый ей шофер, и пристегнула ремень безопасности. На мгновенье ей показалось, что мсье Дюваль не сдержится, наклонится и станет целовать ее при всех, но он только отошел от нее подальше и убрал руки за спину, избегая соблазна.
Автомобили во главе с Пежо цугом выехали на мощеную мостовую. Следом за ними вышел хозяин. У выезда с подвесного моста Татьяна оглянулась, и у нее болезненно сжалось сердце.
Владелец поместья стоял, сложа руки на груди, пристально смотрел ей вслед и холодный пронзительный ветер трепал его седеющие волосы.
Глава восьмая
Татьяна остановила машину перед коттеджем и уронила голову на дрожащие от напряжения руки, безвольно лежащие на руле. Как же она устала! Последние двое суток спать приходилось урывками. До российской границы их небольшая кавалькада доехала быстро, практически нигде не останавливаясь. Водитель мсье Дюваля, Арман, оказался настоящим кладом. Он знал Европу лучше, чем она свою кухню. Возглавляемые столь опытным гидом, они проскочили от Нормандии до Бреста за каких-то пятнадцать часов. Там Арман распрощался с ними и уехал обратно поездом, взяв спальное место, чтобы, как он выразился, отлежаться.
А вот им по Белоруссии и по России-матушке пришлось помучиться. Сначала в огромной очереди на таможне, потом по обледеневшим российским дорогам. А ведь водителей стало всего пятеро на три машины, и то включая Татьяну, из которой шофер был весьма условный. Поэтому обратно ехали гораздо медленнее, чем вперед, часто отдыхали и ночевали в мотелях и гостиницах, встречающихся на пути, оставляя машины на надежных автостоянках. До дому смогли добраться лишь на пятые сутки после отъезда из Руана, двенадцатого ноября.
Все были измучены тяжелой дорогой, но полны самых радужных воспоминаний и с удовольствием предвкушали восторг и удивление родных и знакомых, когда они поведают о том, где побывали.
Обеспокоена была лишь Татьяна. Она несколько раз пыталась позвонить с дороги и домой, и в контору, но теперь приключилась новая беда – к телефону никто не подходил, будто в Охлопкове все вымерли. Длинные настойчивые гудки вспарывали тишину телефонных проводов, но их никто не слышал.
Неужели дома что-то случилось, а ей просто не могут об этом сообщить? Воображение рисовало ужасные картины, которые она с трудом изгоняла из возбужденного сознания. Она измучилась от неопределенности, еще больше похудела и осунулась.
Въехав в город, попросила Сергея, сидевшего за рулем ее машины, помигать остальным фарами, чтобы остановились. Все вышли из машин, окружив Пежо. Не выходя из машины, она вежливо попрощалась с коллегами, заявив, что едет домой, в Охлопково, к заждавшемуся ее мужу.
Сергей, посмотрев на ее бледное лицо, хмуро возразил:
– Ты что, с ума сошла? Скоро ночь, устали все дико. Поехали давай с нами, ничего с твоим милым за одну ночь не случится. Жил же он без тебя больше месяца, еще чуть-чуть потерпит. Поворкуете завтра, только и всего. Не дури, посмотри, что на улице творится!
Обеспокоенный ее упрямством Юрий Георгиевич властно поддержал ученика:
– Таня, я настоятельно советую как следует отдохнуть в городской квартире, прежде чем пускаться в путь по ненадежным обледеневшим дорогам. Не стоит так рисковать! Завтра мы с Верой с удовольствием поможем довести автомобиль до места назначения, но сегодня, боюсь, никто из нас этого сделать не в состоянии.
Подошедшие парни тоже наперебой предлагали свои услуги по доставке ее и машины до места назначения, но также на следующий день, когда отдохнут и выспятся. Все были единодушны: гнать машину ночью по обледеневшей дороге слишком опасно.
Татьяна это прекрасно понимала, но на сердце было так тяжело, что все разумные советы пропали втуне. Уж лучше потихоньку ехать навстречу судьбе, чем слоняться из угла в угол по пустым комнатам.
И она не удержалась. Ее так тянуло почувствовать рядом сильное тело Владимира и разогнать тяжелые опасения, что, презрев предостережения и дружеские советы, она быстро попрощалась и отправилась в Охлопково сразу, не отдохнув ни минуты. Крайне недовольный ее неблагоразумием профессор едва успел взять с нее слово, что она позвонит немедля, как приедет, и долго озабоченно смотрел вслед удаляющейся машине.
