Справедливости ради она признавала, что во время их свиданий он вел себя безупречно, как истый кавалер, и она чувствовала себя с ним в относительной безопасности. В относительной, – потому что несколько раз перехватывала его откровенно мужские взгляды, тут же скрываемые под маской светской любезности.
В ее комнате каждый день появлялись свежие розы самых изысканных сортов и оттенков. Еду им подавали, как персонам королевской крови, причем вся их группа откровенно признавала, что, если б не Татьяна, то им такого великолепия в жизни б не видать. Да и приглашения сюда им никогда не дождаться, будь они хоть всемирными знаменитостями.
В последний день перед отъездом мсье Дюваль перехватил Татьяну в коридоре, когда она спускалась в столовую на ужин, и увлек за собой в незнакомое ей крыло замка. Она шла крайне неохотно, лихорадочно соображая, как бы увернуться от ненужного ей разговора, но в голову, как на грех, ничего не приходило. Стараясь найти правдоподобную отговорку, оторвалась от созерцания мраморного пола и посмотрела по сторонам.
Огромное гулкое помещение впечатляло. На стенах висели мечи и щиты с геральдическими знаками. Вдоль стены с прорезанными в ней узкими готическими окнами стояли старинные, сверкающие от многовековой полировки рыцарские доспехи. От свирепых ударов ветра по вековым стенам в комнате гулял ледяной сквозняк и стекла вторили низким дребезжанием. Она поежилась, жалея, что не оделась более основательно, в коротком платье было холодновато. Но ведь он не предупредил ее, куда поведет.
Мсье Дюваль, вытащив свой переводчик, извинился:
– Здесь не особо уютно, но там, куда я вас приглашаю, ветра нет.
Он завел ее в длинный, теряющийся в полумраке зал. Присмотревшись, она увидела в противоположном от входа углу небольшой столик, накрытый на двоих. Ниша, где располагался столик, защищала от сквозняка, но создавала впечатление ненужного интима. Здесь было тепло и тихо, лишь слышался неясный, гуляющий по залу гул. Татьяна подумала, что именно такие звуки должны издавать бродившие по замку привидения.
Она в смятении пошарила взглядом по сторонам. В зале из людей никого больше не было. Впрочем, кровати или другого ложа – тоже.
Он неодобрительно проследил за ее паническим взглядом. С тихим сарказмом выговорил в электронный переводчик:
– Таня, не стоит считать меня аморальным монстром. Ничего против вашей воли не произойдет. Не отрицаю, вы мне чрезвычайно нравитесь. Но это вовсе не значит, что я начну принуждать вас к тому, чего вы не хотите. Будьте же благоразумны и просто наслаждайтесь жизнью. Вы молоды, красивы, сексуальны, безумно нравитесь мужчинам, чего же еще желать?
Она зарумянилась от стыда за собственную подозрительность. Кавалер усадил ее на небольшой удобный стул с гнутыми ножками, обтянутый шелковистым малиновым штофом, задержав на ее талии свою руку несколько дольше, чем было необходимо. Заменяя собой официанта, налил в высокий бокал золотистого вина из простой, строгой формы бутылки. Она несмело пригубила его, памятуя о своем фиаско на курорте.
Мсье Дюваль положил ей руку на ладонь и в немой просьбе сжал ее тонкие пальчики.
– Моя дорогая, я еще никогда не был так растерян, как сейчас. Нужно бы поухаживать за вами как следует, чтобы вы поняли, что мы вполне подходим друг другу, но к сожалению, нет времени. Время особенно драгоценно, когда его нет. – Он наклонил к ней благородную голову. – Если я попрошу вас остаться, чтобы получше узнать друг друга, вы останетесь?
Чтобы спутник не обольщался, Татьяна строптиво покрутила головой. Он заворожено наблюдал за игрой света в ее потрясающих волосах. Обречено вздохнул.
– Я так и знал. – Вынул из кармана кольцо с крупным красивым камнем, на гранях которого тотчас заиграл голубоватый огонь. – Я прошу вас стать моей женой! – голос был молящим и проникновенным, как будто от этого зависела его жизнь, слова чужого языка звучали так мелодично, задевая самые чувствительные струны души.
Татьяна провела ладонью по холодному лбу, чтобы рассеять чувственный дурман. Резко запротестовала:
– Но так нельзя! Я замужем, и люблю своего мужа!
Он царственным взмахом руки устранил несуществующую помеху.
– Ваш брак юридически не оформлен, это я выяснил точно. В глазах закона вы свободны.
Подняв на него утомленный взгляд, она твердо уверила:
– Мой ответ – нет! Я люблю Владимира и останусь с ним.
Мсье Дюваль укоризненно покачал головой, глядя на нее, как на капризного ребенка, который сам не знает, чего хочет.
– Любовь! Такое ненадежное чувство! Как же вы неблагоразумны и упрямы! Подумайте – я сделаю вас знаменитой на весь мир! Во всех известных галереях и художественных салонах цивилизованного мира будут говорить о ваших картинах! Вы будете настолько богаты, что сможете купить дюжину таких замков! И у вас будет любящий и преданный вам муж. И, смею вас уверить, в постели со мной вы забудете о ласках другого мужчины. Это я вам гарантирую. Соглашайтесь!
Он говорил как настоящий змей-искуситель. Чувственный глубокий голос заставлял забыть все смешные старые привязанности и безоговорочно отдаться новому влечению. Не отрывая гипнотического темного взгляда от ее лица, взял за правую руку и надел на безымянный палец мерцающий таинственной синевой перстень.
– Это кольцо с большой историей. Его носили и изящные французские аристократки, и чопорные английские леди. – Сжал ее ладонь и поднес к губам, целуя окольцованный палец. – Посмотрите, оно вам впору! Это судьба! Теперь оно будет вашим, как и всё вокруг. – Он широко повел рукой, указывая на еще зеленую долину, виднеющуюся через высокие узкие окна.
Встал, мягко поднял ее, завороженную пьянящей атмосферой изысканного интима, прижал к себе и стал целовать с незаурядным мастерством и истинным пылом. Татьяна, чувствуя головокружение и нарастающее возбуждение, оттолкнула его, но не сразу. Пристыжено потупив глаза, прошептала:
– Извините меня, пожалуйста! – ей было ужасно неловко и стыдно за свое нелогичное поведение. – Но я в самом деле люблю другого.
Сняла кольцо, положила на край стола и повернулась, чтобы сбежать, но он остановил ее, ухватив за руку.
– Я знал, что еще слишком рано! Но всё же я не теряю надежды. Русские мужчины хороши, я не спорю, но они слишком грубы, эгоистичны, и никогда не поймут, как нужно обращаться с такой редкостной драгоценностью, как вы. Поэтому я буду ждать. Если вы поймете, что готовы принять мое предложение, просто позвоните мне, хорошо?! Я дам вам свою визитную карточку, которая есть только у моих родных и близких друзей. Там будут все мои телефоны. Звоните, я буду ждать столько, сколько потребуется.
