У меня нет опыта. Что, если с инопланетянами все обстоит иначе, чем с людьми? Что, если я приударю за ним и дам ему понять, что мне интересно, это означает, что мы женаты или какое-то сумасшествие?
Я потираю лоб. Когда все это успело так усложниться? Я бы хотела, чтобы Мэдди была здесь. Она бы знала, что делать. Моя сестра повзрослее, она уверена в себе, как и все остальные. Я же? Я застенчивая, неуклюжая.
Я смотрю на Рокана.
А потом я моргаю. Трудно.
Пока я была занята хандрой, он разделся догола. Его леггинсы исчезли, и единственное, что на нем надето, — это довольно маленькая набедренная повязка. Видны бока его задницы, и он такой же синий, подтянутый и ох-какой-вкусный там, как и везде. Его хвост виляет взад-вперед, длинный и грациозный, даже если на его конце есть небольшой изгиб, которого раньше не было. Весь его торс покрыт грязью, а по широким мышцам спины стекают капли крови.
Конечно, он и раньше ходил без рубашки, но он никогда не был так близок к обнажению. И я не могу перестать пялиться.
Я зачарованно наблюдаю, как он наклоняется над огнем, чтобы окунуть мочалку в мешок с теплой водой. Пещера маленькая и разделена на четыре части, а это значит, что его задница находится в пределах досягаемости, если бы я была девушкой посмелее. Видеть его таким? Это определенно заставляет мои пальцы чесаться, и заставляет меня так отчаянно хотеть быть намного храбрее, чем я есть. Мэдди схватила бы его. Мэдди дала бы ему понять, насколько она заинтересована.
Не в первый раз в своей жизни я жалею, что не была больше похожа на Мэдди.
Затем он выпрямляется, все еще стоя ко мне спиной, и начинает мыть грудь широкими движениями. Я прикусываю губу, потому что мне было бы неудобно перейти на другую сторону пещеры только для того, чтобы я могла лучше видеть, верно? Но я действительно, очень хочу этого. Я хочу наблюдать, как его большая рука скользит по влажным мышцам. Урчание в моей груди, кажется, пульсирует в такт моему возбужденному пульсу, и желание скользнуть рукой между ног становится непреодолимым.
Это так, так неправильно и в то же время так правильно.
Я сжимаю ноги вместе и кладу руки на колени, как будто это поможет замедлить мое возбуждение. Как будто это заставит меня перестать думать о ужасно порочных мыслях, например, собирается ли он снять эту набедренную повязку? Или как выглядит инопланетное «оборудование»? Или его кожа на внутренней стороне бедер такая же пушистая на ощупь, как и на руках?
Не обращая внимания на мое внимание, Рокан продолжает мыться, проводя тряпкой вверх и вниз по рукам, удаляя большую часть грязи со своей кожи. Он макает ее снова и снова, пытаясь очистить кожу. На одном большом, сгибающемся плече большое пятно, и, пока я наблюдаю, он его не замечает. А потом снова пропускает это.
Боже, оно как будто насмехается надо мной своим присутствием.
Если бы это я купала его? Я бы точно помыла это место. У меня пальцы чешутся при этой мысли, потому что, насколько это было бы смело? Но он снова перекладывает ткань в другую руку и снова промахивается.
Аргх.
Рокан оглядывается на меня и подает сигнал воды. Если он и заметил, как я пожираю его зад глазами? Он ничего не говорит. Во всяком случае, он немного скован и неловок, когда несет грязную воду к входу в пещеру, чтобы выплеснуть ее на снег.
Когда он проходит мимо, я замечаю, что у него на хвосте тоже есть пятно крови. Боже, это действительно пародия на купание, не так ли? Я должна помочь.
Я действительно должна.
Просто как друг, конечно.
Друг обязательно указал бы другу на то, что он пропустил кусочек грязи на своих больших мускулистых плечах. Это не имеет ничего общего с настойчивой, пустой болью между моими бедрами.
Когда он возвращается мгновение спустя, вода кристаллизуется на его коже, как глянцевый налет, он несет мешок для воды, полный снега, прямо перед своей промежностью. Неудивительно, что минуту назад он шел скованно и неуклюже — он снова пытается скрыть от меня свою эрекцию.
Я прижимаю пальцы к губам, наблюдая, как он кладет снег на огонь и нетерпеливо скрещивает руки на груди. Он стоит ко мне спиной. Это то, чего Рокан никогда не делает, потому что он хочет иметь возможность видеть мои жесты. Он всегда очень осторожен в этом.
Но прямо сейчас? Оборачивайся и возвращайся ко мне.
Это жаждущее чувство снова пульсирует у меня между ног, и я крепко сжимаю бедра.
Должна ли я что-то сказать? Сделать что-нибудь? Ясно, что его так же влечет ко мне, как и меня к нему. Я просто в ужасе от того, что меня отвергнут. Что, если дома его ждет инопланетная девушка? Это было бы разрушительно.
Я прикусываю губу, полная нерешительности, пока он пробует тающий снег, затем снова макает тряпку и начинает стирать грязь еще раз. Его движения быстры и торопливы, и он пропускает грязное пятно на плече с каждым резким взмахом.
Боже.
Я не могу позволить этому продолжаться.
Мужайся, Лейла. Ты ему тоже нравишься. Запомни это. Я делаю глубокий вдох и поднимаюсь на ноги. Все мое тело как будто дрожит. Конечно, это может быть потому, что я так сильно мурлыкаю. Я удивлена, что он никак это не прокомментировал. Это должно быть шумно, не так ли?
Иней, покрывающий его тело, тает, оставляя маленькие дразнящие ручейки по всей коже, пока он моется. Естественно, это единственное место, которое сводит меня с ума, кажется, обойдено стороной, потому что, конечно, так оно и есть. Это вселенная говорит мне вмешаться.
Я на ногах; мне просто нужно двинуться вперед. Я могу это сделать. Люди его не отталкивают; стояк, который он изо всех сил пытается скрыть от меня, говорит мне об этом. Но потом я колеблюсь — что, если есть другая причина, по которой он не действует? Потому что он типа женат или что-то в этом роде?
Дерьмо.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо.
По какой-то причине мысль об этом причиняет боль. Хотя я никогда не узнаю, пока не спрошу. Поэтому я набираюсь храбрости и делаю шаг вперед, прикасаясь к его руке.
— Рокан.
Он резко оборачивается, его сияющие глаза широко раскрыты от удивления. Его взгляд встречается с моим, и я чувствую, как меня пронзает электрический разряд.
Теперь пути назад нет.
