сами, без меня! Я другим делом был занят.
- А нож?
- Нож мог с кухни взять любой! И в любое время! Тем более что мне хозяйские ножи были не нужны, я к ним даже не присматривался.
- Это как же вы без ножей праздничный ужин готовили?
- Я профессионал, - с достоинством произнес повар. - И я всегда имею при себе свой собственный инструмент. Неужели вы думаете, что какой-нибудь уважающий себя мастер отправится на выезд, не захватив с собой своих ножей? Можете представить себе самурая, который отправился на битву, понадеявшись, что раздобудет себе меч где-нибудь по дороге? Так и я! Суши и отбивные - вот мое поле сражения. И все мои ножи в наличии, можете проверить!
Ножи были в комплекте, это были вынуждены признать все. Для ножей у повара была специальная, сшитая из мягкой замши раскладка, и для каждого ножа в ней было предназначено специальное отделение.
То ли такая ответственность произвела на полицию благоприятное впечатление, то ли что-то другое, но полиция быстро потеряла интерес к повару и занялась другими подозреваемыми.
Тем более, что в них недостатка не испытывалось. Очень скоро выяснились непостижимые вещи. У всех или почти у всех членов семьи Андрея Петровича был повод, чтобы желать его смерти. Это стало известно полиции из переписки, которую они изучили, очень быстро получив доступ к электронной почте и записям, хранящимся в смартфонах семейства.
- Первый раз вижу, чтобы каждый член семьи желал бы смерти ее главы.
- Меня вам не в чем упрекнуть, - заявила Альбина Андреевна. - Я мужа любила.
- И поэтому завели себе нескольких любовников?
- Это нашим с мужем обоюдным чувствам не мешало. У мужа тоже были любовницы. И я об их существовании прекрасно знала.
- Были. И одна из них даже появилась сегодня в вашем доме, но уже в качестве невесты сына убитого.
- Кто? Софья? Этот бледный мышонок? Понятия не имела, что у них с мужем что-то было.
- Зато об этом мог знать ваш сын. И разумеется, знала сама Софья. Для нее было большим шоком увидеть перед собой одного из своих клиентов и понять, что этот человек может стать ее потенциальным свекром. Дело в том, что девушка подрабатывала проституцией, и Андрей Петрович частенько бывал в том веселом доме, где она жила вместе с другими девушками. Конечно, Софье совсем не хотелось, чтобы Андрей Петрович начал бы молоть языком направо-налево и выдал бы ее тайну остальным. Не говоря уж о том, что мог заставить своего сына отказаться от мысли жениться на проститутке.
- Что же, Никита не знал, кого привел в дом?
- В том-то и дело, что узнал он об этом только сегодня, когда Софья сама ему обо всем рассказала, решив, что лучше уж Никита узнает правду от нее, чем от собственного отца. Так что у Никиты тоже появлялся мотив - ревность и чувство оскорбленного достоинства.
- Понимаю. Не каждый день узнаешь такое.
Таким образом, на подозрении у полиции оказывались уже трое. Но на этом они не успокоились, продолжали рыть дальше и вскоре нарыли информацию про кирпичный заводик, который отец попеременно обещал всем трем своим детям. А переписка Павла с Леночкой сказала им о том, что именно эти двое были готовы пойти на многое, если вообще не на все, лишь бы заполучить заводик в свои руки. Таким образом, Леночка с мужем тоже оказались в числе подозреваемых.
Лихо расправившись с этими пятью лицами, полиция ринулась дальше. И очень скоро выяснилось, что любовник Варвары являлся одним из тех кавалеров, с которыми общалась ее мачеха.
- Вадим называл себя актером, но работал он в дорогом ночном клубе. Там его подцепила Альбина Андреевна, там же с ним познакомилась и Варвара. Более того, Вадим, завязав с дрыганием ногами и вилянием попы на сцене, начал оказывать интимные услуги обеим женщинам и с обеих же без зазрения совести тянул деньги и дорогие подарки.
Но когда об этом альянсе стало известно Андрею Петровичу, то он заявил, что это уж слишком. И потребовал от жены и дочери порвать с альфонсом. И это снова вызывало подозрение, что Варвара с Вадимом могли быть, мягко говоря, недовольны подобным грубым вмешательством в свою жизнь. Особенно подозрительно выглядел в этом свете Вадим, потому что приказ Андрея Петровича разом лишал или почти лишал его всех источников существования.
Число подозреваемых увеличилось до семи человек.
Также выяснилось, что дядя Сережа просил у брата крупную сумму денег в долг на обучение сына, но денег не получил под тем предлогом, что Артем - его сын, просто великовозрастный болван, и если не сумел удержаться на бюджете, то пусть идет работать. Вакансий для недоросля полно, от упаковщика до службы в охране. Эта оценка их сына должна была сильно обидеть родителей юноши. Они-то о своем сыночке были весьма высокого мнения и ни в коей мере не желали ему такой судьбы.
По завещанию брат Андрея Петровича должен был унаследовать приличную сумму, которой хватило бы не только на обучение Артема в лучших университетах на платной основе, но и на безбедную жизнь в дальнейшем.
По этой же причине вызвала подозрение и тетя Лара, им с дочерью полагалась по завещанию такая же сумма. А в деньгах женщины нуждались, потому что любили путешествия и роскошь, а их зарплат хватало лишь на автобусные туры и китайские подделки, что их чрезвычайно мучило и вызывало жгучую зависть в отношении более преуспевших подруг и родственниц.
- В общем, куда ни плюнь, всюду подозреваемые. Прямо впервые в моей практике, что я вижу такое скопление подозреваемых на один квадратный метр. Все члены семьи имели какую-нибудь причину, чтобы желать смерти Андрея Петровича. Подозревать всех мы не можем, поэтому ограничим круг теми, кто не имеет алиби на момент предполагаемого убийства.
Это Соломоново решение удовлетворило всех.
Для установления личностей без алиби полиции понадобилось провести всего лишь один круг допросов, в которых по очереди поучаствовали все присутствующие на празднике гости. И следователь уже понимал, что самыми явными претендентами на роль убийцы являются трое - Альбина Андреевна, ссору которой с мужем слышали все внизу. Павел, который невесть где болтался и появился лишь незадолго до того, как все сели к столу.
И Вадим, который тоже долго отсутствовал в тот зловещий промежуток времени.
- Что касается орудия убийства, то оно, увы, лишено всяких
