сказал он.
Опочивальня уже была готова, в камине весело потрескивал огонь. Натан пропустил Джорджи в комнату и со щелчком закрыл дверь, а обернувшись, заметил, что она насторожилась, даже гневалась.
— Зачем мне здесь ночевать? — зашипела она.
Не вымолвив ни слова, он открыл дверь гардеробной, отошел в сторону и жестом показал входить. Гардеробная как минимум в три раза больше гардеробной в поместье Дансмора, здесь стояла настоящая кровать, хоть и маленькая, но лучше раскладушки. С хмурой гримасой Джорджи заглянула внутрь. Натан с интересом наблюдал за ее лицом, уловил проблеск облегчения.
Он нарочно вынудил ее здесь ночевать. Он хотел держать ее поблизости, хотел заморочить голову.
— Боюсь, я не настолько тебе доверяю, чтобы разрешить ночевать в покоях для слуг, — проговорил он аристократическим тоном. — Но эта кровать гораздо удобней твоей последней постели.
Джорджи воззрилась на него, обретя хладнокровие, ясные глаза снова стали непроницаемыми, как зеркало.
— Вам это зачем? — тихо спросила она. — Ведь суть не в том, чтобы я поработала, пока вы не сыщете нового камердинера, не так ли?
С ответом он не спешил, размышлял, стоит ли отпираться. Но какой смысл? Она угадала.
— Чего вы хотите?
— Узнать тебя, — сгоряча изрек он.
Черт, с правдой он переборщил. Натан ухмыльнулся, дабы обратить ляпсус в издевку.
Несмотря на то что у нее на лице застыла спокойная мина, он зрел волны тревоги в глубине безмятежных глаз.
— Узнать меня, — повторила она. — Как это понимать?
Натан не привык, чтобы слуги (и не только) его допрашивали, да и вряд ли он хотел отвечать на вопрос даже самому себе. Дабы Джорджи не видела его насквозь, Натан решил пококетничать, ибо в карете обратил внимание, что ей делается неуютно.
— Неужели не ясно? — просиял он улыбкой.
На этот раз она не растерялась.
— Об этом я и спрашиваю. Мне сделать очевидный вывод?
Вопрос он задавал риторический, предполагая, что она покраснеет и отвернется.
— И в чем же заключается очевидный вывод?
Она поджала губы.
— Этот танец начинает утомлять. Вы понимаете, о чем я спрашиваю. Вы намереваетесь меня соблазнить?
— А ты хочешь, чтобы соблазнил?
— Почему вы отвечаете вопросом на вопрос?
Она сощурила ясные глаза, отчего ему стало не по себе. Она проницательна. В играх разума ему ни за что не победить. Сия мысль вызвала улыбку.
— Потому что я не знаю, что я намерен делать, — откликнулся Натан, честность взяла над ним верх.
Джорджи изумилась. Наконец-то он ее смутил искренними словами:
— Я хочу тебя соблазнить? Да, хочу. Твоя необычная красота меня привлекает. У меня получится тебя соблазнить? Не знаю. Зависит от того, хочешь ли ты, чтобы тебя соблазнили. Мне неинтересны насильственные завоевания.
За честность его вознаградили густым румянцем, вспыхнувшим на бледных щеках. На ощупь они столь же горячие, как на вид?
— Ты хочешь, чтобы я тебя соблазнил? — пытливо осведомился он. — Я бы сделал это с радостью. Даже если ты откажешься, я все же позволю себе некие вольности, чтобы тебя уговорить, но принуждать ни к чему не буду.
На вопрос она не ответила.
— Значит, дело не в том, что я нужна вам как камердинер?
— Да, — сознался он. — Слугу я в тебе не вижу. Но ты все равно будешь помогать мне бриться и завязывать платки, поскольку помочь больше некому.
— Вы сказали, что отпустите меня, когда мы вернемся в Лондон.
— Все верно.
— И когда это случится?
Он выдержал паузу.
— Скоро. Обещаю, что задержу тебя не более чем на несколько дней.
Вид Джорджи имела встревоженный, но не проронила ни слова; тяжелую челку, обворожительно упавшую на глаза, она отбросила взмахом головы.
— До того как ты попала ко мне, волосы были короткими? — сменил он тему.
— До знакомства с вами они доходили досюда, — указала она на талию.
— Жаль, я не видел. У тебя великолепные волосы. Такие светлые волосы я видел только у детей. — Он приблизился, пропустил шелковистую прядку сквозь пальцы, восхищаясь тем, как свет свечи играл на серебристом локоне. — Видишь? — изрек он, поймав обеспокоенный взор. — Вольности.
Джорджи не отстранилась.
Натан стоял так близко, что слышал свистящее дыхание, видел, как при вдохе вздымалась грудь. Он смотрел на нее в упор, в глазах отражалась пьянящая смесь любопытства и страха. Он нежно провел большим пальцем по белесой брови. Белые полумесяцы на тон темнее волос, словно лучи лунного света над глазами, напоминавшими заледенелый пруд. «Какое поразительное лицо», — подумал он. Зимнее лицо, белое как снег. Единственная капелька цвета — это светло-розовые губы, кои она чуть приоткрыла, когда он остановил большой палец на виске.
Натан отчаянно ее хотел, он даже не представлял, что такое возможно. Что в ней особенного? Соблазнительная внешность, безусловно, но не только. Может, дело в том, что она… что? Свободна? Да, именно. Она ни к кому и ни к чему не привязана. Она шла по выбранному пути, вопреки правилам.
Он хотел, чтобы она выбрала его.
Господи! Он привез ее сюда, чтобы всполошить, выманить секреты, и посмотрите на него! Осталось на колени перед ней встать. Он смерил ее долгим взглядом, подумывая поцеловать, но тут раздался стук в дверь. Она потупилась и пошла открывать лакеям, принесшим саквояжи.
Натан сел, глядя, как она отдавала приказы, без труда натянула маску камердинера. И осанка, и манера двигаться неуловимо изменились.
Как только лакеи ретировались, она подошла к багажу.
— Что ты делаешь?
— Хочу распаковать вещи.
— Не надо. Ты умаялась. Лучше ляг.
Джорджи приняла озадаченный вид.
— Но, милорд…
— Натан.
— Что?
— Зови меня Натан. Давай скажи. Хочу услышать, как ты произнесешь мое имя.
— Мне непривычно, — смущенно хохотнула она. — Я даже в мыслях вас так не зову.
Он с любопытством наклонил голову.
— А как ты зовешь меня в мыслях?
На миг она вперилась в него взором.
— Если вдруг я о вас вспоминаю, то зову Харландом.
Натан нахмурился. «Если вдруг я о вас вспоминаю…»
— Это не имя, это титул. Мне бы не хотелось, чтобы ты так ко мне обращалась. — Она промолчала, и он настырнее повторил: — Ну же, говори. Скажи: «Натан».
Она пожала плечами, устремив глаза на окно.
— Ладно. Натан.
— Смотри на меня.
Она повиновалась, кинув на него опасливый взгляд.
— Натан, — медленнее вымолвила она.
Он удерживал испуганный взор до тех пор, пока она, зардевшись, не отвела глаза.
— Сокращенно от Натаниэль?
Натану понравилось, как с ее губ соскользнуло полное имя, которым его почти никто не звал.
— Да.
Снова раздался стук в дверь, развеявший диковинные чары. Опять явились лакеи, только на этот раз с ванной. Натан послал
