Девушка решительно поднялась и сняла жакет, намереваясь использовать его в качестве корзинки для цветов. Однако через несколько минут она убедилась, что для этой цели лучше подойдет корзинка с провизией или что-нибудь, имеющее подходящее днище. Что может быть удобнее шляпы? В течение получаса мисс Моран бродила по лугу, собирая цветы, весело напевая. Трава доходила ей до колен, приятно пахла и радовала глаз.
Вернувшись, она нашла Арона в том же положении. Нахмурившись, девушка села, скрестив ноги и положив шляпу на колено. Начав плести гирлянду, Сюзанна задумалась о своем спутнике. Он сказал, что поездка в Денвер оказалась очень утомительной, был молчалив и угрюм. Девушка, положив венок на колени, взглянула на лицо спящего. Под глазами того виднелись темные круги. Были ли они там прежде? Сюзанна даже не знала, сколько ему лет. Возможно, он уже был достаточно стар, чтобы иметь мешки под глазами, но под белыми ресницами и бровями раньше не было ничего подобного. Его лицо прорезали морщинки, которые также прежде мисс Моран не замечала. Такие жесткие линии появляются у людей, которым приходится мало спать.
Взгляд Сюзанны был прикован к его великолепно очерченному, чувственному рту. Сердце ее забилось учащеннее, щеки порозовели. Она не успела отвести взгляд, когда мужчина внезапно приподнялся на локте и, протянув руку, притянул ее к себе.
— Не очень-то вежливо наблюдать за спящим человеком, — хрипло проговорил он. — О чем вы думаете?
Сюзанна едва не задохнулась от страха, что адвокат сможет прочесть ее мысли.
— Когда вы проснулись? — спросила она.
— Как только вы в первый раз вернулись. О чем вы думали, когда я окликнул вас, и вы покраснели?
— Я размышляла, отчего вы так устали, — ответила мисс Моран. — Мне пришло в голову, что происшедшее с Пэккардами, может быть, не дело рук господа, и вы устали, потому что…
Корт с силой сжал ее запястья и притянул к себе. Сюзанна от страха широко раскрыла глаза и уронила цветы на траву.
— Что, по-вашему, сделают Пэккарды, если им придет в голову, что за всем этим стою я? — напряженно спросил он.
— Я… — девушка взглянула в глаза собеседника, лихорадочно обдумывая ответ. — Конечно, убьют вас. Я никому не скажу, — прошептала она. Арон потянул ее к себе, почти касаясь губами ее коралловых губ. — Я обещаю, — твердо проговорила Сюзанна, словно это могло защитить его. — Арон, — раздался тихий, едва слышный шепот, в котором слышалась мольба.
Мужчина, отпустив запястье девушки, перевернул ее на спину, улегся рядом и впился в губы страстным поцелуем. В то же мгновение все мысли о Пэккардах вылетели у Сюзанны из головы.
Кратковременный сон восстановил его силы. Подглядывая за Сюзанной сквозь опущенные ресницы, Арон ощутил страстное желание овладеть ею. Однако следовало действовать осторожно и завоевать девушку иным способом. Ему хотелось долгой, нежной любви, рожденной из вздохов, слов и поцелуев, чтобы в конечном итоге в душе мисс Моран появилось большое чувство. Девушка отдалась во власть наслаждению, расслабившись в руках Корта и отвечая на поцелуи. Наконец, она обняла его, потеряв, очевидно, контроль над своим телом. Почувствовав это, мужчина начал расстегивать пуговицы на шелковой блузке и коснулся груди, затем, осмелев, пошел еще дальше и поцеловал напряженный розовый сосок, активно работая языком. Сюзанна выгнула спину, чувствуя, как сладкое томление, родившись внизу живота, распространилось по всему телу. Реакция девушки возбудила Корта до такой степени, что он позабыл о своем желании постепенно завоевать мисс Моран, продолжая ласкать грудь, Арон расстегнул юбку, и она ощутила его губы на своем теле. Корт ласкал нежную кожу живота, спускаясь к шелковистым черным волоскам. Это прикосновение разбудило в Сюзанне не страсть, а ужас, и она отпрянула, свернувшись в клубок.
Остановленный столь резко и недвусмысленно, Корт смутился:
— В чем дело, Сюзанна?
— Я боюсь, — откровенно призналась девушка. — Я не понимаю, что происходит.
— О дорогая, тебе не нужно бояться. Я не причиню тебе боли. — Сев, мужчина усадил свернувшуюся в клубок Сюзанну к себе на колени. — Тебе не следует бояться. — Она дрожала, и адвокат начал нежно баюкать ее, словно ребенка, целуя пышные волосы и лоб. — Тебе не надо бояться, любимая. У нас еще будет время. — Приподняв ее подбородок, Арон, улыбаясь, заглянул в бездонные голубые глаза. — Будут другие времена. Нет причины бояться меня. — Нежно поцеловав ее в губы, он начал застегивать блузку, заправляя ее в юбку, словно маленькому ребенку. Покончив с этим, мужчина прижал ее лицо к груди, поглаживая волосы, и держал до тех пор, пока не почувствовал, как напряжение покинуло ее тело.
— Пора возвращаться, а то Квинси начнет волноваться.
— О, мистер Квинси болеет и лежит в постели.
— Да?
— Или вместо того чтобы лежать в постели, он…
Корт остановил ее одним известным ему способом — закрыв рот поцелуем.
— Болен, — заверил он Сюзанну и, подняв ее на ноги, усадил в седло.
Глава XX
Отвезя мисс Моран в отель, Корт отправился в салун, где отобедал, попутно решил дела с некоторыми из своих клиентов, волею случая оказавшихся в том же месте. Они недвусмысленно качали головами — обычно говорливый Арон неохотно отвечал на вопросы и ограничивался краткими комментариями по поводу разгрома в долине Пэккардов. Адвокат равнодушно выслушивал восторженные отклики горожан, преследуя одну цель — чтобы те не заподозрили его в причастии к этому делу. Жители Амновилля сделали вывод, казавшийся, по их мнению, ложным, — повесив Элиаса, он потерял уважение к Пэккардам.
Думая о единственной цели, Корт кривил душой, ведь второй причиной его неразговорчивости и холодности была Сюзанна. Ее отказ, испуг, способные при других обстоятельствах и другой участнице вызвать раздражение, возбудили в нем еще большее желание. Каждое мгновение, проведенное с ней, приносило бездну удовольствия и ощущение близости, связи между ними.
Мужчина был уверен, что в следующий раз она охотно отдастся во власть его умелых рук и губ. Воспоминание о страстности девушки, о нежной, шелковистой коже вызывало бешеное желание овладеть ею, и он знал, что скоро желание его осуществится. Сюзанна создана для него.
Думая о мисс Моран, Арон добрался до своего дома, расседлал лошадь и, едва успев раздеться, погрузился в тяжелый, без сновидений, сон. Время шло, минуты складывались в часы, вместе с ними постепенно уходила усталость. Мужчина проспал бы еще дольше, если бы звуки собственного кашля не разбудили его вскоре после полуночи.
