замедляли ход, разворачиваясь на асфальтовой площадке рядом с шоссе.
– Отдых на час, – объявил сопровождающий, вставая.
Все вставали, натягивали куртки и пальто, спешили к выходу. Вот и кресла удобные, и в тепле, а размяться… милое дело.
Женя быстро одевала Алису.
– Сейчас-сейчас, застегнись, вот так, ну, молодец.
В проходе возникла нетерпеливая толкотня из-за чьих-то мальчишек: перепутали куртки и теперь менялись прямо на ходу. Наконец тугой многоголосый ком вывалился из дверей наружу, и в автобусе сразу стало просторнее. Алиса, слыша детский гомон, нетерпеливо рвалась туда из рук Жени.
Пункт отдыха оказался просто асфальтовой площадкой со съездом с шоссе. Два домика туалетов, яркий фургончик какого-то предприимчивого торговца, несколько столов и скамеек под навесом, напомнившим Эркину Мышеловку, с трёх сторон вокруг сосны и кусты, где детвора сразу устроила шумную охоту за шишками.
Заняв очередь в уборную, Эркин отошёл посмотреть, чем торгуют в фургончике. Сигареты, печенье, соки, конфеты, неплохо, потом подойдёт с Женей… он, не додумав, побежал обратно. Очередь двигалась быстро.
Умывшись, как все, под краном и напившись из пригоршни, Эркин решил достать из багажа свой мешок и наполнить флягу водой, но, выйдя наружу, растерянно заморгал: автобусов не было! Это ж… там же все вещи…! Дружный хохот стоящих неподалеку мужчин привёл его в чувство.
– Что, Мороз, проумывался? – хохотал, держась за живот, Фёдор.
Видя, что все смеются, Эркин немного успокоился и подошёл к ним.
– На заправку поехали, – старательно выговаривая русские слова, объяснил ему высокий негр в кожаной куртке.
Эркин его не знал: парень, похоже, не из их лагеря и подсел на одной из остановок. И уже вместе со всеми смеялся над очередным потерявшим свои вещи вместе с автобусом.
– Ладно, – Фёдор отсмеялся и вытер глаза. – Всё уже. Надо бы и нам заправиться.
И новый взрыв хохота: почти все оставили свой паёк в автобусах.
– Пошли, посмотрим хоть.
– А что, у тебя и деньги уехали?
– А их у него и не было.
– Не вприкуску, так вприглядку!
– Бабы, смотри, запасливые.
– Ну так, с пацаньём не забудешь.
Женщины и впрямь уже рассаживали детей за столы, чтобы накормить пайковым, а некоторые даже купленным.
Эркин вместе со всеми подошёл к фургончику и уже заново оглядел его содержимое.
– Ну что, мужики, вдарим по пивку?! – Фёдор наслаждался ситуацией.
Торговец явно не знал русского, и столь же явно не любил цветных. Но ни прогнать, ни потребовать, чтоб говорили «по-человечески, а не на своём дикарском», не смел и только неуверенно улыбался. Остальные, подхватив игру, говорили уже только по-русски.
– Пивка бы хорошо.
– Оно-то так, конечно.
– А что, Федька, ежели ты угощаешь, то не откажусь.
– На халяву и по две банки можно.
– Ну, Федька, слабо угостить?
– Не жмись, давай. Выигрыш пропивать надо.
– А то больше фарта не будет.
Фёдор улыбался, но Эркин видел, что тот явно растерялся, и уже прикидывал, как бы перевести разговор на то, что пиво вкуснее, когда на свои куплено. Да, так и надо, а то всех поить – никаких выигрышей не хватит. Эркин уже открыл рот с заготовленной фразой, но его опередил негр в кожанке.
– Давай, Федька, – смеялся Грег. – Кредитки больше не понадобятся, лучше сейчас прогуляем.
– Почему не понадобятся? – спросил Тим. – Их же, как это, на рубли менять будут.
Сразу наступила тишина. Были забыты и пиво, и сигареты, и шутки. Да какие тут на хрен шутки, серьёзное же дело!
– А ну давай, выкладывай, – потребовал Грег.
Тим обвёл взглядом толпящихся вокруг людей. Хватит ли ему русских слов?
– Ну, я, когда под расчёт получал, мне сказали, что при… переезде, ну, через границу, мне кредитки на рубли обменяют. Как беженцу один к одному.
– Ни фига себе! – присвистнул кто-то.
– Тебе это кто сказал?
– Один… – Тим замялся, не зная, как назвать Старого Сержа, – ну, где я работал.
– А не наврал он тебе?
– Зачем ему мне врать?! – невольно возмутился Тим. – И этот… ну, кто выдавал деньги, да, бух-гал-тер, подтвердил. Сказал, что не знает, – Тим перешёл на английский, – курса, но менять будут обязательно.
– Так это ж…
– Ты скажи, а?! Сволочи, нам-то ни слова!
– Так это ж…
– Заткнись, такалка.
– Да я т-тебя…!
– Стоп, мужики, – Фёдор обрёл наконец голос. – Стоп. Ты где работал, парень, как тебя кстати?
– Тим.
– Ну, Тим, там-то откуда знают?
– Я в автохозяйстве работал. Военном, – уточнил Тим.
– Так, – Фёдор обвёл всех лихорадочно заблестевшими глазами. – Так, мужики, там знать могут. А… а это мы сейчас и проверим. Айда, мужики. Кто смелый со мной?
– Это куда?
– Ты чего задумал, Федька?
– Федька, смотри, сам залетишь и других потянешь.
Но Фёдор уже никого не слушал.
– Мороз, айда? Тим, Гриша, пошли!
Но пошли все. Всем интересно, и всех зараз не арестуют. К мужской толпе присоединились дети, а за ними подтянулись и женщины.
Оба сопровождающих курили на краю площадки, негромко разговаривая о чём-то своём. Увидев надвигающуюся на них толпу, они переглянулись и заметно насторожились, хотя поз не изменили и сигарет не бросили. Эркин, идя рядом с Фёдором, был готов ко всему, да и, судя по напряжённому дыханию множества людей сзади, остальные тоже.
Против обыкновения, Фёдор заговорил сразу по делу, без шуточек и намёков.
– Нам сказали, что кредитки будут менять на рубли, и один к одному. Это правда?
Сопровождающие снова переглянулись, и тот, что был постарше, кивнул.
– Да, правда.
По толпе прошёл неясный гул. И вдруг неожиданный для всех, даже для него самого, вопрос Эркина:
– Почему нам об этом раньше не сказали?
Фёдор одобрительно ткнул его локтем в бок. Сопровождающий смотрит внимательно и доброжелательно.
– Решение было принято только вчера, и в региональные лагеря сообщить не успели. А вы откуда узнали об этом?
Все дружно отвели глаза, разглядывая кто свои сапоги, кто серые низкие облака. Улыбка сопровождающего стала насмешливой.
– Сорока на хвосте принесла, – ответно улыбнулся Фёдор.
– Хвостатая сорока, – кивнул сопровождающий. – А имя у неё есть?
Разглядывание сапог и облаков продолжилось. Притихли, почувствовав что-то неладное, дети, женщины подошли поближе. Тим уже открыл рот, но его ткнули под рёбра сразу с трёх сторон, да ещё на ногу наступили.
Сопровождающие снова переглянулись. На площадку въехали автобусы, и старший поглядел на часы.
– Ещё пятнадцать минут, и тронемся.
Все облегчённо завздыхали, закивали и стали расходиться, обсуждая новые обстоятельства. Женя пробилась к Эркину.
– Что случилось?
– Женя, кредитки будут менять на рубли один к одному.
– Слава богу, – выдохнула Женя, пытливо вглядываясь в его лицо. – Эркин, всё в порядке? Ты не задирался?
– Нет, Женя, нет. Всё в порядке.
