его повторение. Но до того, как окно займет свое место, каменщикам требовалось выровнять края и создать подходящий проем.
Эгвейн с Сильвианой скользнули в зал и спустились с небольшого помоста на пол, который теперь был вновь правильно окрашен в цвета всех семи Айя. Каменщики заметили их и почтительно посторонились. Один мужчина стащил с голову шапку и прижал ее к груди. Добравшись до стены зала и встав прямо перед проломом, Эгвейн наконец увидела то, ради чего Сильвиана ее привела.
Облака, так долго наглухо закрывавшие небо, наконец разошлись. Чистое небо открывалось кольцом вокруг Драконовой Горы. Ее покрытую снегом вершину освещало далекое, яркое солнце. Ее жерло на самом верху расколотой вершины было омыто светом. Впервые за много недель, а может, дольше, Эгвейн увидела прямые солнечные лучи.
— Первыми это заметили послушницы, Мать, – пояснила Сильвиана, вставшая на шаг позади. – Новость быстро распространилась. Кто бы мог подумать, что такое крохотное проявление солнечного света способно вызвать подобный переполох? Это же такая мелочь, не правда ли? Ничего такого, чего бы мы не видели раньше. Хотя…
В этой картине было нечто прекрасное. Свет струился вниз колонной – сильный и чистый. Далекий, но яркий. Он казался чем-то давно забытым, но вместе с тем, таким знакомым, снова принесшим из далеких воспоминаний свое тепло.
— Что бы это значило? – спросила Сильвиана.
— Не знаю, – ответила Эгвейн. – Но мне нравится его видеть. – Она поколебалась мгновение. – Этот разрыв в облачности слишком правильный, чтобы быть естественным. Отметь этот день в календаре, Сильвиана. Что-то наверняка случилось. Возможно, со временем мы узнаем правду.
— Да, Мать, – ответила Сильвиана, снова выглядывая в пролом.
Эгвейн стояла рядом, не желая сразу возвращаться в кабинет. Так спокойно было глядеть на этот далекий свет, такой зовущий и величественный. «Грядет буря, – как бы говорил он. – Но пока я здесь».
«Я здесь».
* * *
Когда конец времен настанет,
И многое одним однажды станет,
То ветры соберут последней бури вихрь злой,
Чтобы добить лежащий мир, еле живой.
Тогда слепец в ее очнется сердцевине,
Прозрев, он встанет на своей могиле,
И завопит о сотворенном собственной рукой…
Из Пророчеств о Драконе, Эссанский цикл. Официальный перевод Малхавиша, имперский дом летописей Синдара, Четвертый цикл Вознесения.
Башни Полуночи
(роман)
Пролог
Под привычный ритм копыт Мандарба по неровной земле Лан Мандрагоран ехал навстречу своей смерти. От сухого воздуха першило в горле, а земля была испещрена проступавшими снизу белыми кристаллами соли. Дальше к северу виднелись красноватые скалы, покрытые болезненного вида пятнами. Отметины Запустения, ползучие тёмные лишайники.
Он продолжал ехать на восток вдоль Запустения. Это все еще была Салдэйя, где его жена оставила его, с натяжкой выполнив свое обещание переправить его в Порубежье. Эта дорога... Она тянулась целую вечность. Двадцать лет назад он свернул с нее, согласившись последовать за Морейн, но всегда знал, что вернется. Иначе не имело смысла носить имя предков, меч у бедра и хадори на голове.
Это каменистая часть северной Салдэйи была известна как Низина Проска. Ехать по ней было тоскливо. Тут не росло ни травинки. С севера дул ветер, принося с собой мерзкую вонь, словно от глубокой набитой трупами жаркой трясины. Тёмное штормовое небо нависало над головой.
«Эта женщина», – снова думал Лан, качая головой. Как быстро Найнив научилась говорить – и думать – как Айз Седай. Ехать навстречу собственной смерти не было больно, но то, что Найнив боялась за него… это причиняло боль. И очень сильную.
Много дней подряд он не встречал других людей. К югу отсюда у салдэйцев были укрепления, но местность была изрезана ломаными ущельями, и троллокам было трудно ее штурмовать, поэтому они предпочитали атаковать возле Марадона.
Впрочем, это не было поводом для того, чтобы расслабляться. Никогда не следует расслабляться так близко от Запустения. Он заметил холм; хорошее место для наблюдательного поста. Надо следить, не будет ли на нем признаков движения. Он объехал небольшую ложбину на случай, если в ней ждет засада. Из предосторожности он не опускал руку со своего лука. Еще немного к востоку – и он оставит Салдэйю и попадет в Кандор с его хорошими дорогами. А затем… По склону соседнего холма покатились камешки.
Не снижая внимания, Лан достал стрелу из колчана, прикрепленного к седлу Мандарба. Откуда донёсся звук? «Справа», – решил он. С юга. Из-за того холма кто-то приближался.
Лан не стал придерживать Мандарба. Если ритм стука копыт изменится, то предупредит поджидающих. Он бесшумно поднял лук, ощущая, что внутри перчаток из оленьей кожи вспотели руки. Он наложил стрелу на тетиву и плавно потянул оперение к щеке, вдыхая его запах. Гусиные перья и смола.
Из-за холма на юге появилась фигура. Человек застыл на месте, а старая вьючная лошадь со спутанной гривой, шедшая рядом с ним, продолжила идти вперед. Она остановилась, только когда натянулась веревка на ее шее.
На мужчине была шнурованная песочного цвета рубашка и пыльные штаны. На поясе у него висел меч, а плечи были мускулистыми и могучими, но он не выглядел угрожающе. На самом деле, он казался слегка знакомым.
— Лорд Мандрагоран! – воскликнул мужчина, бросаясь вперед, и потянув за собой свою лошадь. – Наконец-то я нашел вас. Я предполагал, что вы поедете по Кремерской дороге!
Лан опустил лук и остановил Мандарба.
— Я тебя знаю?
— Я привез припасы, милорд! – у мужчины были черные волосы и загорелая кожа. Наверняка коренной Порубежник. Он продолжал приближаться, нетерпеливо дергая нагруженную лошадь за веревку рукой, пальцы на которой были толщиной с сосиску. – Я подумал, что у вас недостаточно еды. И еще захватил палатки – четыре штуки, на всякий случай – и воду. А еще фураж для лошадей. И…
— Ты кто? – рявкнул Лан. – И откуда ты знаешь, кто я такой?
Мужчина резко вытянулся по струнке.
— Я Булен, милорд. Из Кандора.
Из Кандора… Лан припомнил долговязого зеленого мальчишку-посыльного. С удивлением, он увидел сходство.
— Булен? Это было двадцать лет назад, парень!
— Я знаю, Лорд Мандрагоран. Но, когда по дворцу распространилось известие, что Золотой Журавль поднят, я знал, что должен делать. Я хорошо умею владеть мечом, милорд. Я пришел, чтобы ехать с вами и…
— Так известие о моем путешествии дошло до Айздайшара?
— Да. Из–за эл’Найнив,
