от сыновей – полное отчаяния, с просьбой о помощи, но он не мог поехать к ним. Он был нужен здесь. К тому же сейчас ему было лучше держаться подальше от Андора. Он был сторонником Королевы. Ещё совсем недавно быть сторонником Королевы грозило проблемами не меньшими, чем иметь на пастбище слишком много коров.
— Что нам делать, Алмен? – спросил Адим. – Эти деревья… Такого же не должно было случиться.
Тринадцатилетнему парнишке в наследство от отца достались золотистые волосы.
Алмен потер подбородок, обнаружив пропущенный при бритье пучок волосков. Подошел Хан, старший брат Адима. Весной в подарок к приезду дяди парень вырезал для Алмена деревянный протез зубов. Замечательные штуковины, связанные между собой проволокой, с промежутками для немногих сохранившихся зубов. Но если жевать слишком сильно, то и они выйдут из строя.
Деревья стояли ровными рядами через идеально равные промежутки. Грэгер – зять Алмена – всегда был педантичным. Но он умер, и именно поэтому Алмен приехал. Вдаль на многие спаны тянулись аккуратные ряды бережно подрезаемых, удобряемых и поливаемых деревьев.
И за одну ночь каждое из них сбросило свои плоды. Крошечные яблочки, едва-едва выросшие размером с большой палец мужчины. Тысячи яблок. Увяли за ночь и опали. Весь урожай погиб.
— Не знаю, что сказать, ребята, – наконец признался Алмен.
— Ты – и не можешь найти слов? – переспросил Хан. У брата Адима были более тёмные, в мать, волосы. Для своих пятнадцати лет парнишка был высоким. – Дядюшка, у тебя всегда слов было не меньше, чем у полночи хлеставшего бренди менестреля!
Хану нравилось быть защитой и опорой для своего брата теперь, когда он стал главой семьи. Но иногда неплохо поволноваться.
И Алмен как раз был обеспокоен. Очень обеспокоен.
— У нас зерна едва хватит на неделю, – тихо сказал Адим. – И то, что у нас есть, мы получили в счёт будущего урожая. Больше никто нам ничего не даст. Ни у кого ничего не осталось.
Этот фруктовый сад был одним из крупнейших поставщиков в округе. В разные периоды времени в нём подрабатывало до половины жителей деревни. Они зависели от сада. Они нуждались в нем. Когда так много еды портилось, когда все запасы были израсходованы в течение этой неестественной зимы…
А потом случилось то происшествие, когда погиб Грэгер. Мужчина просто исчез, завернув за угол дома в Нежином Мосту. Когда люди отправились на его поиски, они обнаружили лишь искривлённое дерево без листьев с серо-белым стволом, от которого пахло серой.
Той ночью на нескольких дверях появился Клык Дракона. Люди становились всё более и более дерганными. Когда-то Алмен назвал бы их дураками, боящихся любой тени и видящих проклятых троллоков под каждым булыжником.
Теперь же… что ж, теперь он не был так уверен. Он посмотрел на восток, в сторону Тар Валона. Не могут ли ведьмы быть виновны в потерянном урожае? Ему совершенно не нравилось близкое соседство с их логовом, но Элизе была нужна помощь.
То дерево срубили и сожгли. Но на площади до сих пор пахло серой.
— Дядюшка? – голос Хана прозвучал нервно. – Что… что нам делать?
— Я…
А что ещё им было делать?
— Чтоб мне сгореть, но нам всем нужно ехать в Кэймлин. Уверен, новая Королева уже навела порядок. Мы могли бы решить мой вопрос по закону. Разве слыхано, чтобы за поддержку Королевы за голову человека назначали награду?
Он понял, что заговаривается. Мальчики не сводили с него глаз.
— Нет, – продолжил Алмен. – Чтоб мне сгореть, ребята, но это неправильно. Мы не можем уехать. Нам нужно продолжать работать. Когда двадцать лет назад я потерял целое поле проса из-за поздних заморозков, ситуация была ничуть не лучше этой. Переживем и её – это точно, как сам Свет.
Деревья сами по себе выглядели неплохо. Ни следа вредителей, листья слегка пожухли, но всё еще свежие. Конечно, деревья зацвели весной позже обычного, и яблоки росли медленней. Но они росли.
— Хан, – неожиданно для себя сказал Алмен. – Ты знаешь, что топор твоего отца зазубрился? Почему бы тебе его не наточить? Адим, позови-ка Усо и Мура с телегами. Мы переберем падалицу. Посмотрим, вдруг там есть не слишком гнилые. Возможно, их съедят свиньи.
По крайней мере, у них осталось ещё две свиньи. Правда, этой весной не было поросят.
Юноши медлили.
— Поспешите-ка, – сказал Алмен. – Нам не повезло, но это не причина, чтобы лентяйничать.
Парни послушно умчались. От праздности родятся праздные мысли. Работа не даст им задуматься о том, что ждет впереди.
Но ему от этого было не легче. Он опёрся о забор, чувствуя под руками шероховатую поверхность неошкуренных досок. Ветер снова трепал полы его рубахи; Адринн всегда заставляла его заправлять рубашку, но теперь её больше не было, а ему… что ж, ему никогда это не нравилось.
Тем не менее он заправился.
Запах, висевший в воздухе, был каким-то неправильным. Затхлым, как в городе. Над сморщенными комочками, которые когда-то были яблоками, уже начали виться мухи.
Алмен прожил долгую жизнь. Он никогда не считал прожитые года, Адринн всегда делала это за него. Это было не важно. Он знал, что пожил немало, вот и всё.
На своем веку он видел нашествия насекомых, видел, как посевы гибнут от наводнений, от засухи или из-за халатности. Но за все эти годы он никогда не видел ничего подобного. В этом было нечто зловещее. Деревня и так уже голодала. Они не обсуждали это, особенно при детях и молодежи. Взрослые потихоньку отдавали всё, что у них было, детям и кормящим женщинам. Но у коров пропадало молоко, припасы портились, посевы гибли.
В письме, лежащем в кармане, говорилось, что на его собственную ферму напали проходившие мимо наёмники. Они никому не причинили вреда, но забрали всё до крошки. Его сыновья выживали лишь благодаря тому, что выкапывали и варили недозревшую картошку. Они обнаружили, что девятнадцать картофелин из двадцати сгнили ещё в земле и, несмотря на зеленую ботву, необъяснимым образом оказались червивыми.
Десятки деревень в округе испытывали те же трудности. Ни у кого не было еды. Даже в Тар Валоне возникли проблемы с продовольствием для жителей.
Уставившись на аккуратные, безукоризненные ряды бесполезных яблонь, Алмен ощутил сокрушительную тяжесть. Тяжесть от попытки сохранить уверенность. Тяжесть наблюдения за тем, как всё, над чем трудилась его сестра, портится и гниёт. Эти яблоки… предполагалось, что они спасут деревню и его сыновей.
В животе забурчало. В последнее
