и так. Я всего лишь боюсь за нас всех. Опасаюсь, что мы можем незаметно превратиться в чудовищ, прикрывающихся благими идеями. Страшусь, что демоны могут воспользоваться нами в своих целях, посеяв хаос и раздор на Азероте. Ко всему прочему, поступок Стража плохо отразится на наших взаимоотношениях с другими королевствами. Собрать союз будет сложнее.
— Помочь одним, другим кинуть горсть монет, показать им демонов. — придворный маг отмахнулся. — Если мы не будем претендовать на их земли и власть, короли сами побегут к нам, когда увидят, кто хочет заглянуть на огонек. Из-под земли можно вытащить несколько безликих и нерубов.
— Мне вас не переубедить. — губы Рейнхарта сжались в тонкую полосу.
— А нам — тебя.
— Продолжишь в том же духе, потеряешь право носить меч. — Тауриссан ткнул в оружие, висевшее на поясе у товарища. — Нам не придется его у тебя забирать. Оно само больше не дастся тебе в руки. Им должен владеть крепкий духом и волей воин, жаждущий искоренять тьму и мерзость. Ты таким был, когда взял его в руки и еще раз произнес свою клятву. Теперь передо мной — сопля. — глава клана еле сдержался, чтобы не плюнуть под ноги сенешалю. — За подобное в Драконьей Пасти изгоняют из воинов и подвергают позору. Ты забыл, кем мы являемся. Забыл, каков на самом деле орден, утонув в собственных фантазиях. Мы все — воины! Мы бьемся, умираем, но всегда стоит на своем, стоим до конца! Мы выбиваем зубы тем, кто скалит их на нас! Ломаем ноги тем, кто стоит у нас на пути! Убиваем тех, кого не считаем достойными жизни! Всегда так делали и продолжим делать, потому что неуместное промедление — смерть! Не наша, но для других! И если ты хочешь рисковать чужими жизнями, разводя разговоры там, где они не нужны, я сам вырву тебе язык. Потому что такой, кем ты хочешь стать, не имеет права зваться сенешалем великой Цитадели!
— Ты ходишь по краю лезвия, Тауриссан. — почти прорычал старый рыцарь. На краткий миг в его глазах блеснул гнев.
— О! Так, оказывается, в тебе еще осталось что-то прежнее, мужское. Нюня. — последнее слово коротышка бросил с особым удовольствием, криво ухмыляясь.
— Правила ты знаешь, за слова придется ответить. — Рейнхарт положил руку на рукоять меча. — Идем на арену. Раз так хочется, я постараюсь явить вам свою ярость. — голос его оставался спокоен, однако в глазах засверкали золотые разряды.
— С удовольствием. — глава клана кивнул, почти радостно просияв, и начал гладить бороду.
— Вот, это уже по-нашему! — воевода ощерил клыки. — А на счет разговора… не позволяй размышлениям заходить слишком далеко, так можно и заблудиться. Все в наших руках. Мы тебя услышали и поняли. Теперь надеемся, что ты сможешь услышать и понять нас. Застой отразился на тебе слишком ярко. Это не дело. Надо исправляться, дружище. Какой пример ты подашь братьям своими речами?
— Хватит об этом. Сейчас я хочу отвести душу на дуэли.
…
Опустив руку, выслушав Сообщение Изурегаса, Алгалон коротко постучал пальцами по столу и встал. Подойдя к окну, он обратил взгляд вдаль, будто мог видеть сквозь стены. Услышанное ему совсем не понравилось. Более того — насторожило.
«Влияние Света? Не похоже. Не после того, как канал начал проходить через Погибель. А теперь и совсем — через меня, мою душу. Я бы почувствовал такое. Тогда в чем проблема? Правда переживает за будущее всех нас? Хорошо, если так. Как бы это не оказалось еще чьими-то играми. Но кто может так просто залезть в голову Рейнхарту? Он Обугленный Страж, подобное… настораживает. Не хочется верить в такую возможность тут, в Цитадели. На Азерот он не попадал, значит, Древних Богов можно отмести. Впрочем, чего голову ломать? Надо встретиться с ним, прощупать. И, если понадобится, лично вправить мозги»
— Что-то случилось? — послышался голос Тиамат.
— Надо отлучиться. — коротко бросил владыка Цитадели, призывая копье в руку.
Глава 149
Прежде Арена никогда не видела столько посетителей. На ее местах собрались все, у кого имелась такая возможность. Воины крови и огнебороды бок о бок занимали каменные сиденья. Десятники и тысячники застыли в едином порыве, затаив дыхание. Присутствовали даже гости из Азерота, в лице ночных эльфов.
Братья и сестры не выделяли для себя фаворитов, в том числе члены подземного клана. Их интересовал сам бой, а не результат или его предпосылки. Действие и больше ничего. Очень уж редко доводилось прознать, тем более увидеть собственными глазами, как сражаются лучшие.
Потому все взгляды были обращены в одну сторону — вниз, на песок.
Вокруг Тауриссана валялись части его доспеха, включая мантию. Надев только обычные штаны, он остался с обнаженной грудью, из-за чего походил скорее на отлитую в металле статую. Столь великолепным было его телосложение, вылепленное другими, еще во времена Иггдрасиля. Впрочем, об этом он не знал. Все зачарованные украшения, поступив более благоразумно, он отправил в пространственный карман.
Причиной отказа от брони стал его оппонент. Рейнхарт, не обретя новый доспех, отказался от временного, выходя на бой. Потому на песке стоял в одежде без каких-либо свойств. Только меч, выкованный из металла, что через кровь впитал ярость и злость Первого Стража, сжимали его пальцы. Помимо того, смерть в Круговерти Пустоты обернулась полной потерей всех колец и прочих аксессуаров. С сенешалем было только его оружие.
— Раз у тебя есть меч, вобравший в себя мощь драконьей крови, я использую наследие, которым со мной поделился Первый Страж. — стоило коротышке договорить, из его спины выросли черные крылья, расправившись во всю ширь. Тело покрыла черная, блестящая подобно обсидиану, чешуя. А из глаз полилось пламя. Изгибаясь дугами, оно втягивалось в кожу, от чего под чешуйками начало проявляться свечение.
— Зачем? — старый рыцарь всем видом выражал негодование.
— Охренел? — глава клана искренне изумился. — У тебя в руках оружие, от которого мне нечем защититься. И еще непонятно, какими силами оно тебя наделяет на самом деле. А мне нельзя использовать то, что является частью меня самого?
— Это опасная сила, коварная. Лучше не прибегать к ней без острой необходимости.
— Сейчас она мне остро необходима, чтобы пересчитать твои зубы.
— Мы всегда знали, что в какой-то момент драконьего в нас станет слишком много, чтобы оставаться прежними. Это наш рок. Но мне казалось, мы будем бороться, относиться к нему с подозрением, а не прими так легко.
— Рейнхарт. — владыка Огненных Недр нахмурил надбровные дуги. — Ты слишком много берешь на себя. Я не чувствую в себе новых порывов
