долю смелости. А вот это ему позволять нежелательно, пусть боится!
— А вот такой, товарищ Субботин! — осуждающе цокнул Саша языком. — Грязно порочащей честное звание коммуниста, работника горисполкома, того кто должен показывать пример несознательным людям в этом городе, только недавно принятым в великую советскую семью! А вы? Что делаете вы⁈ — напирал Александр, грозно нахмурив брови и подойдя вплотную.
— Постойте, молодой человек… Сергей, верно? — Антон Трофимович снова попытался навести для себя ясность. — Что всё это происходит? Почему вы так со мной разговариваете⁈ Кто вы вообще такой и по какому праву…
Быстро крепнущую в его голосе властность опять уничтожил короткий но резкий тычок кулаком в живот, от которого ответственный работник хекнул, сложился пополам, и медленно опустился на пол. Звуки пока он издавать не мог из-за отсутствия воздуха, но вот глаза снова наполнились страхом. Это и было нужно Александру.
— По-видимому, вы до сих пор не поняли своего угрожающего положения, товарищ Субботин? — печально произнёс Саша, опускаясь на корточки рядом с соседом. — Понимаю, ситуация нестандартная и даже непривычная для вас. Тогда поясню по порядку, в качестве жеста доброй воли. Знаете, в чём состоит одна из ваших главных проблем? Вы не умеете думать! Нет, не так! Вы НЕ ХОТИТЕ думать! Просто ленитесь или мозговых извилин мало? Можете не отвечать, это риторический вопрос. Вот скажите мне… Когда вы вместе со своей семьёй получили сюда постановление на вселение, то ни разу не задумались о том кто мы такие и почему здесь живём? Вижу что нет, как и ожидалось, налицо явная деформация мозговой активности… — грустно покачал он головой. — Это была ваша первая ошибка. А вторая? Вы почему-то решили что имеете право вести себя так как хотите, а не так как требуется приличиями. Хочу заметить, мы живём не в какой-то там Америке, где каждый может делать что хочет и вести себя как хочет, а в СССР! И здесь, особенно если вы не простой человек а представляете власть, то просто обязаны подавать другим пример! Вы его и подаёте, не спорю… Но совершенно противоположный! Хамите, грубите, не реагируете на законные замечания владелицы квартиры. Нехорошо вы себя ведёте, товарищ Субботин, очень нехорошо! Но не будем отвлекаться, вернёмся к вашей тупости… Так вот, если вы упорно не хотите думать, то так и быть, я скажу вам прямо, чтобы вы запомнили и больше ни в коем случае не пытались снова играть с огнём… Матильда Витольдовна абсолютно проверенный нами человек! Причём многократно проверенный такими людьми которые регулярно общаются с самим товарищем Сталиным! За свою жизнь у неё уже столько заслуг перед нашей страной что вам и не снилось. В некоторой области она настоящая легенда, не побоюсь этого слова. И уж поверьте, если бы не её безграничное терпение к вашей непроходимой тупости, то вы уже в первый же вечер, как только приехали в эту квартиру, сидели бы вместе с семьёй в подвале городского НКВД и гадали, где вам придётся чистить снег, на Воркуте или в Сибири. Мы, конечно, уже не так плодотворно работаем как в 1937 году, но уж для вас время точно бы выделили. Хотите этого? — спросил он замершего от страха мужчину.
Тот настолько неистово замотал головой что его щёки задёргались. Оно и понятно, излишнее внимание «органов» мало кому приносит добра.
— Что ж, меня радует что хоть какой-то здравый смысл у вас остался, товарищ Субботин… — ободряюще улыбнулся Саша, внутренне забавляясь своей актёрской игрой. — Хотите расскажу чем знаменита Матильда Витольдовна?
Морально подавленный открывшимися ему перспективами Антон Трофимович осторожно кивнул, словно не уверенный в себе человек.
— Ну что ж, слушайте… Ах да, забыл предупредить, если я это сделаю то потом мне придётся вас ликвидировать! — словно спохватился Александр, виновато разведя руками. — Сами понимаете, требования секретности, с этим у нас очень строго. Но вы не беспокойтесь, я всё сделаю как несчастный случай, так что ваша жена и сын не будут считаться семьёй «врага народа».
Осознав на что он только что добровольно согласился мужчина побледнел, судорожно сглотнул и выпучил от страха глаза. Саша даже немного испугался что тот обоссытся, и решил сбавить обороты.
— Хотя, пожалуй, лучше не надо… А то ваша жена станет вдовой а сын безотцовщиной, куда это годится, верно? Кто я, вы ведь уже догадались? Звание и фамилию говорить не буду, та же самая секретность, будь она неладна. В дальнейшем просто зовите меня Сергей, хорошо? Да, я поговорил с Матильдой Витольдовной… в общем, она не в восторге ни от вас ни от вашей семьи. Поэтому хочу дать вам один очень хороший совет. Как можно скорее найдите себе другое жильё, а то мало ли? Вдруг у Матильды Витольдовны окажется плохое настроение или вы её сильно обидите? Тогда… — Саша мельком глянул на свои наручные часы. — Тогда через пятнадцать… нет, через десять минут после звонка по телефону вся семья Субботиных оценит гостеприимство подвала нашего львовского управления НКВД. Предупреждаю сразу, такой обстановки как в этой квартире там и близко нет, поэтому не затягивайте. Договорились, Антон Трофимович?
Тот, глядя на него как бандерлог на Каа, заторможенно кивнул. Его тело мелко потряхивало дрожью, с виска катилась капля пота. Александр сам не ожидал такой убедительности своих слов на оппонента и теперь мысленно сплюнул. Да уж, запугал дурака. Впрочем, урок ему будет, теперь Субботин явно станет осторожничать не только с ним и Матильдой Витольдовной но и с теми кто ниже его по должности или статусу. Вдруг это окажется ещё один тайный сотрудник НКВД наподобие Сергея?
— Что ж, тогда спасибо за интересную беседу… — сказал Саша, поднимаясь на ноги. — Не забудьте проинструктировать жену, что если Матильда Витольдовна ей о чём-то говорит то будет крайне глупо отвечать пренебрежением или игнорированием. Самый лучший вариант — просто сделать то что ей сказали. Если же дело касается вашего Борьки… тут действует золотое правило «Родители отвечают за сына». Он набедокурил — вы или ваша жена расхлёбываете последствия. Только так и не иначе. И да… не надо больше курить в квартире, Антон Трофимович. Ни я ни Матильда Витольдовна не курим и табачный дым не любим. Намёк ясен? — тот быстро кивнул. — Тогда желаю вам спокойной ночи! О, я смотрю, из носа кровь больше не течёт? Вот и отлично! Вы уж в
