их беспокоят по утрам.
Гаул, очевидно, даже не подозревал, что его слова могли звучать оскорбительно. Перрин был мокроземцем, а все мокроземцы вспыльчивые, по крайней мере, по мнению Айил. Так что Гаул просто констатировал общепринятый факт.
Перрин тряхнул головой, пробуя одно из яиц. Переварено, но съедобное.
— Смогла ли Сулин кого-нибудь узнать?
— Нет, хотя она видела нескольких гай'шайн, – сказал Гаул. – Тем не менее, Сулин – Дева, так что, возможно, нам следует отправить кого-нибудь, чтобы подтвердить ее слова – кого-нибудь, кто не станет пользоваться случаем, чтобы перемыть нам косточки.
— Проблемы с Байн и Чиад? – спросил Перрин.
Гаул скорчил недовольную гримасу.
— Клянусь, эти женщины сведут меня с ума. За что мужчина должен так страдать? Лучше заполучить в качестве гай'шайн самого Затмевающего Зрение, чем этих двоих.
Перрин ухмыльнулся.
— В любом случае, пленники выглядят целыми и невредимыми. В отчёте есть ещё кое-что. Одна из Дев видела, что флаг, развевающийся над лагерем, выглядел необычно, поэтому она перерисовала его для вашего секретаря, Себбана Балвера. По его словам, такой флаг означает, что вместе с армией находится сам Лорд Капитан-Командор.
Перрин посмотрел на последний ломоть окорока. Плохие новости. Он никогда не встречал Лорда Капитана-Командора, но однажды сталкивался с одним из Лордов-Капитанов Белоплащников. Это случилось в ночь, когда умер Прыгун. В ту самую ночь, которая преследовала Перрина в кошмарах в течение двух лет.
Это была ночь, когда он впервые убил человека.
* * *
— Какие еще доказательства вам нужны? – Байар наклонился ближе, запавшие глаза сверкали истовым огнём. – У нас есть свидетели, которые видели, что он убил двоих наших! И мы позволим ему просто пройти мимо, словно он невиновен?
— Нет, – ответил Галад, – Во имя Света, нет, если то, что ты поведал, правда, мы не можем просто повернуться спиной к этому человеку. Наш долг нести справедливость.
Байар воодушевлённо улыбнулся.
— Пленники утверждают, что королева Гэалдана дала ему клятву вассальной верности.
– Это может стать проблемой.
— Или же – шансом. Быть может, Гэалдан – именно то, что нужно Детям Света. Новый дом, возможность вернуть утраченное. Вы, милорд Капитан-Командор, говорили про Андор, но сколько они станут нас терпеть? Вы говорили про Последнюю Битву, но до неё ещё может быть много месяцев. Что если мы оказались тут именно для того, чтобы освободить целый народ из-под длани ужасного Приспешника Тёмного? Можно не сомневаться, что королева или её наследник будут перед нами в неоплатном долгу.
– Это при условии, что мы сможем одолеть этого Айбару.
— Мы сможем. Наши силы меньше, но большая часть его армии фермеры, а не солдаты.
— Как ты только что заметил, фермеры могут быть очень опасны, – возразил Галад. – Не стоит их недооценивать.
— Да, но я знаю, как их разбить. Они могут быть опасны, это верно, но они склонятся перед натиском Детей Света. На сей раз Златоокому не спрятаться за деревенскими укреплениями или за спинами этого сброда – его союзников. Больше никаких отговорок.
***
Неужели это из-за того, что он та’верен? Неужели Перрину не уйти от той ночи, случившейся несколько лет назад? Он с отвращением отставил тарелку.
— С тобой всё в порядке, Перрин Айбара? – спросил Гаул.
— Просто задумался.
Белоплащники не оставят его в покое, и Узор – испепели его Свет! – будет продолжать вплетать их на его пути, пока Перрин с ними не разберётся.
— Насколько велика их армия? – спросил Перрин.
— У них двадцать тысяч солдат, – ответил Гаул. – И несколько тысяч тех, кто, похоже, никогда не держал в руках копья.
Слуги и маркитанты. Гаул сдерживал удивление в голосе, но Перрин все равно его чуял. Среди Айил практически каждый мужчина – все, кроме кузнецов – способен держать копьё, чтобы защититься в случае нападения. Тот факт, что многие мокроземцы не в состоянии защитить себя, одновременно сбивал айильцев с толку и приводил их в ярость.
— Их силы огромны, – продолжил Гаул, – но наши больше. И у них нет ни алгай'д'сисвай, ни Аша'манов, ни других способных направлять людей, если Себбан Балвер не ошибся. Кажется, он много знает об этих Белоплащниках.
— Он прав. Белоплащники ненавидят Айз Седай и считают, что любой, кто может использовать Единую Силу, является другом Тёмного.
* * *
— Значит, мы выступаем против него? – спросил Байар.
Галад встал из-за стола.
— Выбора нет. Свет сам отдает его в наши руки. Но нам нужно больше информации. Возможно, мне следует самому отправиться к этому Айбаре и сообщить, что мы удерживаем его союзников, а после бросить ему и его войску вызов на бой. Мне нужно выманить его в поле, чтобы использовать кавалерию.
* * *
— Чего ты хочешь, Перрин Айбара? – спросил Гаул.
Чего он хотел? Хотел бы он знать ответ на это…
— Отправьте ещё разведчиков, – сказал Перрин. – Найдите нам более удобное место для лагеря. Нам придётся предложить переговоры, но никогда, во имя Света, я не оставлю Гилла и остальных в руках Белоплащников. Мы дадим Чадам шанс вернуть наших людей. Если они откажутся… Что ж, тогда посмотрим.
Глава 8
Семиполосая Девица
Мэт сидел на обшарпанном табурете, облокотившись на стойку бара из тёмного дерева. Пахло здесь неплохо: элем, дымком и тряпкой, которой недавно протирали столешницу. Ему нравилось. Было что-то успокаивающее в таких вот добрых, шумных тавернах, в которых, к тому же, поддерживалась чистота. Ну, или относительная чистота в разумных пределах. Кому же понравится слишком чистая таверна? Такое место кажется совсем новым, будто ни разу не ношенный кафтан или ни разу не раскуренная трубка.
В правой руке Мэт крутил сложенное письмо, написанное на тонкой бумаге и запечатанное кроваво-красным сургучом. Несмотря на своё недавнее появление, это послание уже превратилось в источник сплошных неприятностей не хуже любой женщины. Нет, конечно, с проблемами, порождаемыми Айз Седай, его не сравнить, но с тем, что можно ожидать от любой другой женщины, письму было вполне по силам потягаться. А этим многое сказано.
Он оставил письмо в покое и шлёпнул им о стойку. Чтоб Верин сгореть за то, что она сделала! Она держала его этой клятвой, словно рыбу на крючке.
— Итак, лорд Кримсон? – обратилась к нему хозяйка таверны. Так в последнее время он представлялся посторонним – лучше перестраховаться.
