совсем не похожи на Дэггетов, а наоборот – веселы и полны чувства юмора.
Но когда я отъезжал, суровая красота места покорила меня. Склоны холмов, как по волшебству, оживали, когда солнечный луч, пробившись сквозь облака, заливал их голые бока золотым теплом. Внезапно я совсем другими глазами увидел на холмах легкую зеленую тень живых растений, бронзовое сияние листвы погибших папоротников – все мирное величие природы, среди которой мне приходилось трудиться изо дня в день.
Мне не надо было ехать далеко, чтобы попасть на мой следующий вызов, но атмосфера там была совершенно иная. Мисс Тремэйн, богатая дама с юга, купила полуразрушенный дом в имении, вложила в него многие тысячи фунтов и превратила в роскошный особняк. Под моими ногами шуршал гравий, а я смотрел на свинцовые переплеты огромных окон и на отшлифованные свежеокрашенные камни стен.
Дверь мне открыла Элси. Она служила у мисс Тремэйн и кухаркой, и экономкой и принадлежала к числу людей, которые мне всегда нравились. Ей было около пятидесяти, она была невысокого роста и кругла, как колобок, с короткими ножками, торчавшими из-под обтягивающего платья.
– Доброе утро, Элси, – сказал я, и она зашлась в приступе смеха. Именно это, а не ее приметная внешность больше всего нравилось в ней. Она раскатисто смеялась по любому поводу и от любых слов. Как говорила она сама, она вообще смеялась надо всем.
– Заходите, мистер Хэрриот, ха-ха-ха, – сказала она. – День выдался прохладный, хи-хи, но, думаю, во второй половине дня солнце появится, хо-хо-хо.
Все это веселье могло показаться неуместным, более того, оно делало ее речь нечленораздельной, однако общее впечатление оставалось приятным. Она проводила меня в гостиную, где ее хозяйка с видимым трудом поднялась мне навстречу.
Мисс Тремэйн была в преклонных годах и сильно скрючена артритом, но не жаловалась на свои болезни.
– Ах, мистер Хэрриот, – сказала она, – как хорошо, что вы пришли! – Она склонила голову набок и посмотрела на меня так, как будто в жизни не видела ничего более приятного.
Она тоже обладала бурной, счастливой натурой, и, поскольку у нее было три собаки, две кошки и старенький ослик, я очень хорошо узнал ее за те шесть месяцев, которые она прожила в наших краях.
Меня вызвали, чтобы обработать разросшиеся копытца ослика, и в правой руке я держал кусачки и нож коваля.
– О, положите эти ужасные инструменты вон туда, – сказала она. – Элси, принеси нам чая. Я уверена, настало время для чашечки чая.
Я с удовольствием опустился в покрытое ярким пледом кресло и осматривал прекрасную комнату, когда Элси появилась вновь, скользя по ковру, как по льду. Она поставила поднос на столик рядом с моим креслом.
– Вот ваш чай, сэр, – сказал она и зашлась в таком веселом пароксизме, что вынуждена была опереться на спинку моего кресла. У нее была короткая шея, и смех заставлял ее толстое тело колыхаться одновременно всеми частями.
Когда она пришла в себя, то вернулась на кухню, и я слышал, как она орудует сковородками. Несмотря на забавный характер, Элси была прекрасной поварихой, она вообще прекрасно справлялась со всем, за что бралась.
За чаем я провел с мисс Тремэйн десять приятных минут, затем вышел во двор и обработал копыта ослика. Когда я закончил, то пошел вокруг дома и, проходя мимо кухни, увидел Элси в открытом окне.
– Большое спасибо за чай, Элси, – сказал я.
Маленькая женщина вынуждена была схватиться за края раковины, чтобы не упасть.
– Ха-ха-ха, пожалуйста. Хи-хи, на здоровье, хо-хо-хо, ха-ха-ха!
Я сел в машину и подумал: а ведь может случиться так, что я скажу что-то на самом деле веселое и умное и Элси в припадке серьезно поранит себя.
Вскоре после этого меня снова вызвали к мистеру Дэггету: у него теперь слегла корова. Фермер считал, что ее парализовало.
Я ехал туда под мелким дождем, из-за которого темнеть начало уже в четыре пополудни. В это время я и прибыл на ферму «Скар».
Осмотрев корову, я убедился, что она попала в неудобное положение, при котором ее ноги в стойле оказались защемленными сломанными брусьями перегородки.
– Похоже, она расстроилась, мистер Дэггет, – сказал я. – Она несколько раз пыталась встать, а теперь решила прекратить попытки. Некоторые коровы так делают.
– Наверное, вы правы, – ответил фермер. – Она всегда была дьявольски глупа.
– При этом она еще и велика по размерам. Потребуется немало усилий. – Я снял веревку со стены коровника и привязал ее к путовым суставам коровы. – Я буду толкать ее ноги с той стороны, а вы с Недом тяните с этой.
– С Недом? – мистер Дэггет кисло посмотрел на маленького человека. – Да он не стянет и пенки с молока.
Нед ничего не сказал, а тупо смотрел перед собой, причем руки его бессильно висели по бокам. Он показался мне безразличным ко всему, – похоже, он был сейчас не с нами, а где-то в другом месте. Во всяком случае, его мысли гуляли в стороне, это ясно показывали его глаза – пустые и скучающие, но все же еще ждущие чего-то.
Я зашел в соседнее стойло и начал с силой толкать ноги, а мужчины с другой стороны тянули их. Тянул мистер Дэггет, Нед просто безвольно держался за веревку.
Сантиметр за сантиметром мы вытянули животное на середину стойла, я уже был готов сказать «хватит», как веревка лопнула, и мистер Дэггет полетел спиной на твердые камни, которыми был вымощен коровник. Нед, естественно, не упал, потому что не тянул веревку, и его работодатель, плюхнувшись на пол, глядел на него с яростью.
– Ты, маленький подлец, оставь в покое веревку, я все сделаю сам! Не понимаю, чего я с тобой вожусь, ты же ни на что не годен.
В этот момент корова, как я и ожидал, поднялась на ноги, и фермер жестом подозвал маленького человека.
– Ну вот, черт тебя подери, принеси соломы и разотри ей ноги! Они, должно быть, занемели.
Кроткий Нед свернул соломенный жгут и начал легкий массаж. Мистер Дэггет резко поднялся, осторожно оглянулся и подошел корове, чтобы убедиться, что цепь, на которую она была посажена, не захлестнула ей шею. Когда он шел назад, огромное животное внезапно повернулось и прижало своим огромным раздвоенным копытом ступню фермера.
Если бы на нем были его обычные грубые ботинки, беда была бы не так велика, но на его ногах были тоненькие резиновые сапожки, и они никак не защитили его.
– О! О! О! – заорал мистер Дэггет, колотя кулаками по мохнатой спине. – Чертова скотина!
Он корчился, извивался и толкался, но тысячекилограммовая скотина продолжала жевать свою жвачку,
