– Порвали его качественно, но убить вас таким не убьешь, да, клыкастые?
– Лечи, давай, – в голосе Керрона смешались еще не ушедшая ярость от схватки и облегчение. Друг жив. И это – хорошо.
Я пихнула элвара в бок.
– Выпишешь ему премию и дашь отгула. Ферштейн?
– Разумеется! Солнышко, откуда ЭТО здесь взялось?
– Без понятия. Они просто стояли и ждали нас.
– Просто так?
– Да. Реллон подтвердит, когда очнется.
– Дня через три. А пока ему лежать и лежать. Я ему сейчас губку поставлю с фрейхи и пару стимуляторов вколю, чтобы поправлялся быстрее.
Я кивнула.
– Ёлочка, я тебе верю, – успокоил меня Тёрн. – Но тогда получается, что кто‑то объявил на нас охоту?
– кто‑то?
– Дирмас, – прошипел супруг.
Я кивнула.
– но это значит – он в этом мире?
– Не обязательно. Есть много разного. Кристаллы духа, порталы, жертвоприношения тоже дают большую силу. Он мог и пройти, но мог и оставаться в том мире.
– А это возможно?
Вместо меня ответил Лютик, лихо расправляющийся огненными шариками с фаршем. Вкусно пахло жареным мясом – свежие зомби попались. Ничего, скоро от них останутся только пятна гари на площадке.
– Вполне. Если сил не жалеть. Но у вашего родственничка они все равно заемные, жертвы и магия крови, так? А значит и жалеть он ничего и никого не будет. Придется нам ходить и оглядываться.
– придется – будем, – подвел итоги Тёрн. – Давайте отнесем Реллона домой. А потом мы на рынок, а с ним посидит… да хоть бы и Лерг.
– может, Березке позвонить?
– А чем она здесь поможет?
Я тоже думала, что ничем, но вдруг?
– Нет уж, – решил мой супруг. – Перебьемся. Тем более скоро нам уже домой…
***
Изображение в зеркале погасло. Дирмас досадливо скривился. Жаль, что даже задеть эту сучку не удалось. Увернулась.
Но физически она уже восстановилась. Это хорошо.
Можно будет ее использовать… по назначению, ха‑ха…
И надо поторопить союзника. Сколько можно ждать!?
И попробовать подготовить еще один сюрприз? Для него надо будет чуть больше времени и сил, но ведь для родственника ничего не жалко, так?
Конечно, не жалко…
***
На рынке было шумно и людно. Давно я тут не бывала. И отвыкла. За пять минут меня три раза толкнули, один раз пнули, и нагло оттеснили от элваров. Пришлось пробиваться локтями. Ага, щас!
Передо мной тут же вырос кавказец поперек себя шире.
Хочу сказать сразу – я НЕ нацистка. Не расистка.
И вообще, считаю и то и другое чем‑то вроде венерических заболеваний. И болеть этим и признаваться одинаково мерзко.
Да и будь я хоть на сотую долю нацисткой, меня бы просто не пустили в Универ.
Но!
Это не значит, что люди другой национальности все плохие. Или все хорошие.
Сволочь – это такое существо, вроде микроба или вируса гриппа, который чихать хотел на национальность.
Сволочи есть и среди арийцев, и славян, и чеченцев, и африканцев… да где их нету‑то!?
Если на Марсе есть жизнь – и там обязательно найдется сволочь!
И вот такая вот сволочь, жирная, наглая, сверкающая золотыми зубами и зверски воняющая потом, сомкнула руку на моем локте.
– Слюшай, какой кырасывый дэвушка, да? Тэлэфон, золато, доллары?
Меня аж передернуло от омерзения.
Захотелось шарахнуть наглеца чем‑нибудь трудноизлечимым. Но – оцените мой героизм! Я сдержалась. И обошлась легонькой иллюзией. Слегка махнула перед глазами нахала свободной рукой.
Сейчас он видел в этой руке ужасно грозное удостоверение.
– Полиция, проверка, регистрация. Приготовьте документы. Вышел указ президента – лицам кавказской национальности больше никаких поблажек не будет. Ну!?
За спиной материализовался Тёрн, и оттуда прямо‑таки потянуло страхом.
Мужчина сделался белее собственной, давно не стиранной майки и что‑то залепетал.
Элвар двумя пальцами снял его руку с моей.
– Документики предъявите.
Бормотание, что у него их с собой нет, но он сейчас же может их принести из машины… ну‑ну… Я ухмыльнулась и показала на часы.
– Пять минут. Время пошло.
Ей‑ей, если бы я не знала, что это – мир техники, поверила бы в дематериализацию. С такой скоростью растворился напуганный кавказец.
Так тебя, учить и учить. Другую, авось, не схватишь. Да и вообще, тебе твои же соотечественники жизни не дадут.
Теперь будут издеваться. Никто другой‑то моего вмешательства не заметил.
Я довольно улыбнулась Тёрну.
– Лайре. А то по улицам скоро не пройдешь.
Ответом мне была нежная улыбка.
– Я никогда не думал, что моими способностями можно пользоваться и так…
Можно. Активно воздействовать на разум и чувства человека. Или не‑человека. Но я не думаю, что Тёрн будет этим злоупотреблять.
– Ты же поработаешь голосом моей совести?
– Смеешься? У меня и своя‑то померши!
– Вот уж неправда. Ты у меня самая лучшая.
– Это ты у меня самый‑самый…
– ребята, вы долго тут будете статую свободы изображать? – зашипел на нас Лерг.
Оказалось, что мы с Тёрном стоим прямо посреди улицы, взявшись за руки, и нежно глядя друг на друга. А прохожие на нас не налетают только потому, что рядом рассредоточились Керрон и Винер. Что‑то мы и правда…
– Пойдем уж, чудо природы…
– Сам ты… чудак!
– За чудака ответишь!
Но с места мы таки стронулись. Болтать можно и на ходу. А заторы создавать ни к чему.
***
В магазине, где я выбирала нижнее белье по последнему визгу моды (сувениры девчонкам) было людно. Распродажа.
Наших денег хватило бы и на приобретение самого магазина, но экономика должна быть экономной! И все тут!
– Тань, ты слышала, какой кошмар?!
– Какой?
– У Людки, Семиренковой сын, говорят, за один день постарел.
– Да ты что!?
– Ну да. Он домой ночевать не пришел, она тревогу забила, милицию на уши поставила, мальчишке еще и четырнадцати нет… так что ты думаешь?
– Что?
– Является! Но в каком виде!
– Что избили? Ограбили? Изнасиловали?
