— Ты… Ты… Ты… — едва слышно со злостью во взгляде шепчет Элеанор. — Сучка… Ты ответишь мне… За все… Вы, две шлюхи… Ты… И твоя тетка… Вы еще получите свое… Я убью вас, гадины… Убью … Слышишь…
— Сейчас приедет скорая, — спокойно говорит Ракель, не совсем понимая, почему она сейчас находится с Элеанор и пытается ее успокоить, поскольку ничего хорошего ей это точно не принесет, и она услышит еще несколько оскорблений в свой адрес. — И вас увезут в больницу.
— Нет… Я не могу… Я должна отомстить… Должна… Эта крыса не может остаться в живых… Алисия не может остаться безнаказанной… Не может…
— Мы же говорили, чтобы вы сдались. Но вы не послушали нас. Хотя если бы вы не оказывали сопротивление, то полицейские не стали бы стрелять в вас.
— Это еще не конец, мерзавка… — со злостью во взгляде сквозь зубы цедит Элеанор, чувствуя, как силы все больше покидают ее с каждым разом и выглядя болезненно бледной. — Я доберусь … До тебя… И твоей тетки… Вы сдохнете… Обе…
— Пожалуйста, Элеанор, перестаньте… Ваша месть не имеет никакого смысла. Ваш отец не восстанет из мертвых, если вы отомстите его убийце.
— Я не сдамся… Не сдамся… Слышишь, тварь…
— Элеанор, пожалуйста…
— Я буду… Ах… — Элеанор сильно морщится от невыносимой боли. — Буду бороться до последнего… Чтобы отомстить тебе… И твоей тетке…
— Вас все равно посадят, — уверенно говорит Ракель. — Как только вы поправитесь, то отправитесь за решетку.
— Нет… Нет, сучка… Даже не надейся…
— Элеанор…
— Лучше уж сдохнуть … — Элеанор издает тихий, мучительный стон. — Чем находиться в тюрьме…
— Пожалуйста… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель.
— Я не пойду туда… Они не смогут взять меня живой… Только… Через мой труп… Труп …
— Не разговаривайте, пожалуйста… — тихо просит Ракель. — Не тратьте силы. Просто держитесь. Скорая уже едет.
— Ах, черт…
Элеанор, сильно наморщившись, с чувством слабости и жгучей боли во всем теле пробует немного приподняться, но тут же камнем падает на пол, паркет на котором покрылся кровяными пятнами.
— Нет… — мучительно стонет Элеанор. — Только не это… Я не могу умереть… Только не сейчас…
— Вы не умрете, Элеанор, — уверенно говорит Ракель. — Не умрете. Все будет хорошо.
— Я должна отомстить тебе, Алисия Томпсон… Должна … И прибить тебя, Ракель Кэмерон… Должна …
— Элеанор…
— Нет… Я не могу умереть… Только не сейча-а-а-ас…
Элеанор сначала слегка приподнимает голову, но потом резко опускает ее, чувствуя, как силы все больше покидают ее с каждой секундой. Женщина также начинает все чаще и чаще дышать и понимать, что это становится для нее все сложнее и сложнее. Голова начинает кружиться от уже довольной серьезной кровопотери, кожа становится все бледнее и бледнее, а боль с утроенной силой пронзает ослабевшее тело преступницы. Ракель еще несколько секунд молча наблюдает за Элеанор, а затем поднимается на ноги, отходит в сторону и оставляет умирающую, истекающую кровью женщину в покое, пока полицейские пытаются как-то поддержать жизнедеятельность той, что находится на грани смерти. А спустя некоторое время преступница и вовсе теряет сознание от больной кровопотери и больше не произносит ни единого слова и не издает даже очень тихого писка или стона.
***
На протяжении какого-то времени полицейские бегают из стороны в сторону и суетятся. А в какой-то момент кто-то смотрит в окно и видит, как к особняку начинает подъезжать машина скорой помощи, слишком долго пробывшая в пути. Остановившись неподалеку от уже раскрытых автоматических ворот, медики быстро выскакивают из кареты, выслушивают полицейских, заходят в дом, направляются в кабинет и пытаются оказать первую помощь раненой, уже давно находящейся без сознания Элеанор. Кто-то пулей бежит за носилками, а кто-то пытается что-то сделать с ее ранением, останавливая обильное кровотечение, используя различные медикаменты и давая женщине возможность дышать через кислородную маску, которую они устанавливают на ее лицо.
Несколько полицейских просят разрешение у врачей поехать с ними в карете скорой помощи, чтобы сопроводить раненую Элеанор, также узнав от них, что ее ранение оказалось очень серьезным, а шанс, что она сможет выжить, не очень велик. Остальные же заканчивают чем-то заниматься, что-то обсуждать и заполнять какие-то бумаги и забирают с собой некоторые вещи, которые будут им нужны в качестве улик. Также некоторые из них проводят беседу с оставшимися работниками, которые пока что не покинули пределы этого дома, но которые прекрасно видят, что произошло с дочерью Гильберта. Кое-кто пытается силой прорваться к своей любимой госпоже, но сотрудники полиции никого к ней не пускают и вместо этого приказывают им готовиться поехать с ними в полицейский участок, вне зависимости от их желания.
А спустя еще какое-то время в гостиную в сопровождении полицейского по лестнице медленно спускается Алисия, которую тот на всякий случай придерживают под руку, опасаясь, что она может упасть. Женщина выглядит сильно уставшей и испуганной, но испытывает радость от осознания того, что эта ужасная история все-таки подошла к концу. Каждый шаг дается ей с большим трудом, поскольку ноги подкашиваются от слабости, а голова немного кружится из-за недоедания. Поэтому мужчина осторожно подводит ее к мягкому дивану и усаживает ее со словами о том, что сейчас к ней подойдет ее племянница. Тем временем Ракель с грустью во взгляде наблюдает за тем, как полицейские и врачи выполняют свою работу, потихоньку приходя в себя после всего, что ей пришлось пережить. А в какой-то момент к ней подходит один из полицейских и дает понять, что сюда привели ее родственницу. Девушка резко переводит взгляд туда, куда ей указывают рукой, и широко улыбается, когда видит сидящую в гостиной Алисию, чей внешний вид приводит ее в ужас.
Глава 14.4
— О, господи… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Тетя Алисия…
Ракель тут же прибегает в гостиную, садится рядом с Алисией на диван и со слезами на глазах заключает ее в свои крепкие объятия.
— Ракель… — со слезами на глазах бросает легкую улыбку Алисия. — Племяшка родная…
— Тетушка… — с облегчением выдыхает Ракель и тихо шмыгает носом. — Милая моя тетушка…
— Моя девочка… — слегка дрожащим голосом произносит Алисия, с удовольствием отвечая на крепкие объятия Ракель и прижимая ее как можно ближе к себе. — Господи Иисусе…
— Слава богу, с вами все хорошо. — Ракель издает тихий всхлип и мягко гладит Алисию по голове. — Боже мой… Я так сильно испугалась…
— Ты не представляешь, как сильно я переживала за тебя, — признается Алисия и носом утыкается в плечо Ракель, время от времени издавая всхлипы. — Как боялась, что Элеанор что-то тебе сделает.
— Все кончено , тетя. Все кончено.
— Я ни на секунду не переставала молиться о том, чтобы Господь защитил тебя.
— А я молилась о том, чтобы с вами все было хорошо.
— Как ты себя чувствуешь? Ты не ранена? Ничего не болит?
— Нет-нет, тетушка, со мной все хорошо.
— У тебя на лице несколько царапин… — Алисия с ужасом во взгляде рассматривает небольшие раны на лице Ракель, что она получила во время борьбы с Элеанор. — Господи…
— Все в порядке… Элеанор просто немного поцарапала меня ногтями, когда мы несколько раз сцепились. И краем какой-то толстой книги…
— Сильно болит?
— Нет, все хорошо. Не беспокойтесь. — Ракель проводит рукой по своей голове. — Хотя голова немного побаливает из-за того, что она крепко оттаскала меня за волосы.
— О, Ракель, племяшка моя…
Алисия мило целует Ракель в щеку и прижимает ее еще ближе к себе. А в какой-то момент, не выдержав такого сильного напряжения, женщина дает волю своим эмоциям и начинает безутешно плакать на плече у своей племянницы.
— Тетушка Алисия… — мягко произносит Ракель, покрепче обнимает Алисию и гладит ее по голове. — Вы чего… Все хорошо… Не плачьте…
