И выпил залпом. Андрей тоже выпил, за еду оба принялись. Жена Воинцева стояла у стенки, глядела жалостливо, как мужчины активно вилками орудуют.
– И что же у вас за работа такая? Поесть вовремя некогда.
– У нас не работа, а служба, – прошамкал с набитым ртом Воинцев.
У Андрея настроение паршивое. Вроде радоваться должен. Банда уничтожена, деньги изъяты. А радости или удовольствия от хорошо проделанного труда нет.
– О прокурорских беспокоишься? Плюнь и забудь, обойдется, – заметил его настроение начальник угро. – Под меня знаешь сколько раз копали? У тебя все по закону. Они с оружием напали, ты оборонялся. Если всех оперативников от дел отстранять да сажать за неправомерное применение оружия, работать будет некому. Ты что полагаешь – прокуратура этого не понимает? Если бы ты непричастного к блатному миру убил случайно, тогда другое дело. А здесь все улики налицо – похищенные в банке деньги, пистолет, нож. И не украли они, а инкассаторов убили. Стало быть, не карманники, а опасные рецидивисты.
– Понимаю все, а муторно.
– В первый раз убил?
– Если бы. На фронте в разведке был, приходилось. И в милиции оружие применял не раз.
– Вернут тебе «наган». Оружие за тобой числится, за Балашихинским райотделом.
– У меня наградной «ТТ» есть, безоружным не остался.
– Ух ты! Покажи!
Андрей отдал пистолет Воинцеву. Тот табличку на рукоятке прочитал.
– С одной стороны, память о службе, а с другой – как оружие последнего шанса. А у меня такого нет.
Воинцев с явным сожалением вернул Андрею оружие. В уголовном розыске оружие не лишняя тяжесть в кобуре, не атрибут, а необходимый инструмент. Как у учителя указка или у плотника топор.
Уложили спать Андрея на диване в гостиной. Непривычно в чужой квартире, но уснул. Проснулся от движения по квартире. На кухне уже чайник на керосинке шипел. Позавтракали быстро и молча. У подъезда расстались.
– Вокзал там, – показал рукой Воинцев. – Удачи!
Мужчины пожали друг другу руки и разошлись. Андрей успел сесть в электричку за пару минут до отправления. В вагоне холодно, стекла изнутри изморозью покрылись. Пассажиры кутаются в одежды. До Москвы добрались быстро, Андрей поспешил в метро, надо перебраться на другой вокзал. И вот уже Балашиха, ставшая знакомой, почти родной. Вот уж не думал.
Феклистов уже был в отделе. Время-то уже десять часов! На столе уголовное дело по факту убийства инкассаторов и пропажи денег.
– Опять пострелять захотелось? – вместо приветствия сказал Николай.
– Выбора не было, можно сказать – случайно вышло.
– Да? Два трупа и раненый – случайно. Садись, докладывай. Все с подробностями.
Андрей рассказывал битый час. Николай подвел итог:
– Ошибок много сделал, да на чужой земле. Во-первых, почему сам в квартиру пошел? Мог бы позвонить Воинцеву. А одного тебя могли по-тихому зарезать и уйти с чемоданом денег.
– Могли, – кивнул Андрей. – Только не получилось бы у них. Я в разведке четверых успевал завалить и языка взять.
– Так это враги были.
– А чем Оглоблин или Юмашев лучше? Враги и есть.
– Ты демагогию не разводи. Садись и пиши. Так же точно, как прокуратуре в Видном, чтобы расхождений не было. А в принципе – молодец. Всю банду обезвредил. После твоего рапорта дело можно закрывать по смерти подозреваемых. Суда не было? Не было. Стало быть – подозреваемые.
Андрей корпел над бумагами почти до обеда. Потом Феклистов к начальнику милиции с делом ушел. Вернувшись, позвонил в прокуратуру.
– Все. Дело можно считать закрытым. У нас ничего серьезного нет, можешь идти отдыхать. И завтра тоже.
– Почему?
– Официально – до решения прокуратуры Видного. Оружия-то у тебя нет. Как тебя на происшествия посылать? Получается – временно отстранен от дел.
Андрей направился к Марии. После новогодних праздников они еще не виделись, работа поглощала все время. Неудобно, предложил замуж девушке, а сам носа не показывает. Дома были обе женщины. Мама Марии сразу распорядилась:
– Мыть руки и за стол.
– Мама, ты человека с порога и за стол сразу.
– А ты спроси его, когда он ел сегодня?
– Андрей, ты ел?
– Сегодня нет, – честно признался Андрей. – Вчера в командировке в Видном был, с утра на электричку, потом на службу.
Эпизод с чаепитием с Воинцевым напрочь вылетел из головы.
– Вот и пообедаем. Как продвигаются дела с убийством инкассаторов? Или это секрет пока?
– Уже нет. Закрыто дело.
– Надо же, как быстро! Молодцы! А когда суд?
– Это не мне решать. Мое дело – установить преступника и арестовать.
– Убийцы должны быть сурово наказаны. Как же так? Средь бела дня убивать из-за денег?
– Двое уже наказаны, убиты при задержании. Один ранен. После выздоровления предстанет перед судом.
Женщины переглянулись.
– Так вон какая командировка у вас была, – вздохнула Ирина Михайловна. – Сами-то не ранены?
– Цел, ни царапины.
Хозяйка ушла на кухню, гремела посудой. Мария наклонилась к Андрею.
– Шикарный подарок ты мне сделал. Я не удержалась, девчонкам в группе похвасталась. Всем понравилось. Но одна девочка сказала – подарок дорогой, не меньше трехсот рублей стоит.
– А что твоя девочка в ювелирных изделиях понимает?
– Не скажи. У нее папа ювелир. К тому же она еврейка.
– Национальность не профессия.
– Андрей, ты видел еврея грузчика? Они умные, все стараются высшее образование получить. Стоматологи, адвокаты, ювелиры.
– Да мне все равно.
Вошла мама Марии, внесла поднос с тарелками.
– На голодный желудок спорим?
– Да так, пустое.
Разговор перешел на учебу Марии, потом на события в стране. Уже после обеда, когда Андрей хозяйку поблагодарил, Маша спросила:
– А когда свадьба будет?
– Хоть завтра. Долго ли в ЗАГС сходить, расписаться.
– Сказал тоже. Надо платье сшить, друзей пригласить на торжество.
– Понял. Деньги нужны. А во сколько это выльется?
– Не знаю, мы с мамой обсудим.
– Комната у меня в милицейском общежитии есть. На первое время перебьемся.
– Никаких перебьемся! – вышла из кухни Ирина Михайловна. – Разве у нас в доме места мало? У Маши своя комната, там и будете жить.
Андрею неудобно примаком идти. После женитьбы с родителями жить, хоть со своими, хоть Машиной мамой, не хотелось. Но до свадьбы время есть, можно обмозговать.
– Маш, у меня тетка в Москве живет. Комната в коммуналке. Говорит – пусть ко мне твоя девушка заезжает, когда занятия поздно заканчиваются. Чего ей на электричке мотаться? Поспит у меня и на учебу.
– Да? Познакомь. Нечасто, но бывают такие ситуации, особенно во время сессий. Приходится к подругам по группе напрашиваться. А удобно?
– У меня тетка мировая! Сама предложила. Единственная моя родственница осталась.
– Давай в воскресенье съездим?
– Давай. А то я у нее редко бываю, служба все время отнимает.
Андрей распрощался и ушел. Свадьба – серьезный шаг в жизни. Но ему уже двадцать пять, пора остепеняться. Каждый мужчина должен построить дом, посадить дерево, вырастить сына. Пока ничего из поговорки он сделать не успел.
Дом уже сомнительно, что построит, не с его зарплатой. Деревья до сегодняшнего дня только губил на фронте. То растяжку с гранатой привязывал, а то и вовсе рубил – для костра или плот сделать и переправиться. Сына воспитать, так еще семьи нет. Вот и выходит – пока ничего толкового не сделал. Молодость – она быстро проходит. Казалось – совсем недавно из армии вернулся, казалось – долгая и счастливая жизнь впереди. А уже почти четыре года прошло, а чего он добился? Карьеру сделал? Смешно! От рядового постового до лейтенанта-опера. А как служил на земле, так и остался.
Глава 9
«Расписной»
Выспался, на удивление проснулся рано. Почему так? Как на службу идти – спать охота. А на сегодня его Феклистов от службы отстранил. Прокуратура оружие изъяла, а без него оперу нельзя.
