– Постараемся как можно быстрей.
– Идите! – Щеглов был недоволен.
Горторг о кражах наверняка в исполком сообщит или в горком партии. Впрочем, информацию о всех происшедших в городе преступлениях дежурная часть подавала каждое утро сама.
Николай вернулся в кабинет злой.
– Щеглов требует быстрого раскрытия краж из магазинов. Смешно. Можно подумать, мы сидим сложа руки.
– А чего ты от него ожидал? Он на земле не работал, ситуацией не владеет. А перед городским руководством хочет выглядеть хорошо.
– Подхалим!
– Тем и пролез! А ты начальником милиции не станешь никогда. Так и останешься опером.
– Давай еще раз подумаем. Что имеем? Три кражи, все – как под копирку. Что общего? – Николай закурил.
– Магазины маленькие, без сторожей, на окраинах.
– Раз!
– Брать особо в продуктовых магазинах нечего, суммы похищенного невелики.
– Два! Стоп! Давай зайдем с другой стороны. По деньгам – ущерб невелик. А вес украденного?
– Пока не понял.
– Чтобы ящик водки нести, нужны две руки. А ведь еще консервы, конфеты и по мелочи.
– Хочешь сказать – их минимум двое было?
– Само напрашивается.
– Принимаем как вариант. Еще.
– Взломали быстро, без шума. Похищенное нигде не всплыло и не всплывет, потому что сами съели и выпили.
– Почерк опытного вора, а кражи мелкие, не вяжется. Папа-уголовник с сыном воровали? Папа водку выпил, сын конфеты съел, – засмеялся Андрей.
Николай оставался серьезен.
– Ты знаешь, в этом что-то есть. Какое-то рациональное зерно. Но зачем им столько водки? Три магазина, три ящика, в каждом по двадцать бутылок. Упиться можно, белочка посетит.
– Да, одному столько не выпить.
Какая-то мысль вертелась в голове у Андрея. Нечеткая. Концы не связывались, но он решил озвучить.
– Николай, я сейчас скажу версию. Только ты не смейся. На первый взгляд фантастическая.
– Давай. Честное слово – буду серьезен.
– Ты помнишь, видел я в бане расписного?
– Конечно, я информаторов потряс.
– А если этот урка набрал себе шайку из подростков. Продуктовые магазинчики – как учеба. Натаскивает воровскому ремеслу.
– Хочешь сказать, скоро за серьезное дело возьмутся?
Николай помолчал.
– Ничего смешного и фантастического не вижу. Вполне реальная версия. Сколько пацанов без дела болтается? До обеда отучился в ФЗУ, а потом свободен. Отец на фронте сгинул, мать с утра до вечера на работе копейку зарабатывает, не разгибаясь. Оболтуса же одеть-прокормить надо. Безотцовщина. А тут во дворе появляется такой расписной. Разговор о легких деньгах, да как хорошо ворам живется, все – как братья. Неокрепшие души на эти сказки ведутся. Вполне, вполне твоя версия.
– Тогда идем по информаторам?
К официанту в ресторан Андрей решил не ходить. Воры забрали много водки и закуску. Зачем тратить деньги в ресторане? На съемной квартире или малине можно устроить настоящий сабантуй, не вложив ни рубля. Направился к Трофиму на базар. Барыга стоял на своем месте, как бессменный часовой. Андрей выждал несколько минут, когда отойдут покупатели, сам подошел, бросил в рот семечку.
– Есть такой человек, которого ты описывал. Не городской и не москвич, пришлый. Никто его толком не знает, только погоняло назвали – Шизо.
– Шизо?
– Что мне сказали, то я услышал.
Шизо – сокращенно штрафной изолятор на зоне. А еще так называют шизофреников медики, людей с неадекватным поведением. И штрафной изолятор, и поведение отморозка вполне могут сочетаться. Уголовники в большей части – люди с нарушенной психикой, неврастеники и психопаты. Нормальный человек не способен пытать старушку с целью вызнать – где пенсия припрятана.
– А где он обретается?
– Не знаю, как на духу говорю.
– Чем занимается этот Шизо?
– Говорили – у него статей было, как у дворняжки блох. Сто тридцать шестая, сто сорок вторая, сто шестьдесят вторая, сто шестьдесят пятая и даже восемьдесят вторая.
Андрей присвистнул. Богатая биография! Сто тридцать шестая статья Уголовного кодекса – умышленное убийство, сто сорок вторая – умышленное нанесение тяжких телесных повреждений, сто шестьдесят вторая – кража, сто шестьдесят пятая – грабеж. А в довесок – восемьдесят вторая статья – побег из-под стражи. Авторитет или вор в законе в город пожаловал. Вот откуда вал краж из магазинов. Андрей содрогнулся. Кражи – мелкота. Начало. Похоже – работа у оперов только начинается.
– Кто из местных блатных с ним якшается?
– Слышал – Венька-Туз, но верно ли?
– Если сможешь, узнай, где берлога у него и кто в шайке.
– Опасно. Шизо – не фраер. Если почувствует к себе интерес, мне несдобровать.
– Ты, Трофим, мужик тертый и хитрый. Вон уж сколько лет на базаре стоишь. Кошель от денег скоро лопнет. Не мне тебя учить осторожности. Ладно, через пару дней подрулю. А если узнаешь что важное – позвони из автомата на дежурного, попроси со мной соединить.
Андрей отошел от прилавка, долго стоять нельзя, можно ненужное внимание привлечь. Прошел по рядам, приценился к салу, купил небольшой кусок. Пристрастился к салу в разведке. Когда в рейды ходили в тыл врага, брали с собой хлеб и сало, конечно – когда удавалось достать. Несколько кусочков съешь – и голод утолен, а зимой не замерзнешь. А еще – мало места занимает, что тоже в рейде существенно. С тех пор периодически покупал. И сейчас устоять не смог, больно кусок аппетитный, с прожилками мяса.
Из рынка с другого входа вышел, так ближе к пивному ларьку. У ларька Антонины вечно мужики толкались. Перед ларьком круглые столики высокие, на одной ноге. Кучковались любители пива по интересам. Одни любили козла забить, другие рыбалкой увлекались, а кто деловой интерес имел. Пьют пиво мужики, разговаривают, ничего подозрительного – отдыхают, имеют право. Антонина, завидев Андрея, знак сделала – зайди с черного хода.
Дверь уже приоткрыта. В закутке угловом низкий столик на двоих. С улицы не видно его, это для особо уважаемых клиентов.
– Садись, – пригласила Антонина. – Пиво будешь?
– Стакан, мне еще на службу.
Антонина наполнила, поставила перед опером.
– Говори.
– Что ты просил узнать – пусто.
– Зачем знак подавала?
– Вчера приходили ко мне, предлагали два ящика водки за полцены взять.
Продавцы пива с целью извлечения прибыли с пенным напитком химичили. «Женили», то есть разбавляли водой. А за дополнительную плату под прилавком наливали в кружку по стопочке водки. Со стороны не видно, продавщица ставит на прилавок кружку «Жигулевского», такую же, как у других. А «забирает» такой ерш изрядно. По правилам, приносить с собой спиртные напитки воспрещалось. Выходили из ситуации таким способом. Как говорили продавцы – хочешь жить, умей вертеться. Милиция о таких фортелях знала, но смотрела сквозь пальцы.
Постовой иной раз в пивную зайдет, продавщица или буфетчица ему кружку пива бесплатно, да свежего и «неженатого». Постовой ее не трогает.
Только если буфетчица сильно наглеть начинает, взять ее можно в любой момент, потому как в ларьке водку можно обнаружить. А срок по статье 128В – за обвес, обман, обвешивания и прочие торговые грешки – вполне солидный, до 10 лет, как за убийство. Несуразица!
– Согласилась?
– Еще бы, такую выгоду упускать.
– Уже принесли?
– Сегодня обещали, к закрытию.
– Не зря я тебя покрываю. Ты во сколько закрываешься?
– В восемь.
– Лады. Если меня увидишь, вида не подавай.
Андрей опрокинул стакан с пивом в рот, вышел. Все-таки не зря информаторов они озадачили. Информация небольшая, но делу помочь может. Николая в уголовном розыске еще не было, но дежурный сказал:
– Тебя Щеглов искал, зайди к нему.
Грехов за собой Андрей не знал, зашел. Начальство ждать не любит.
– Здравия желаю!
– А, Фролов! Курьер сегодня оружие твое доставил и постановление – в возбуждении уголовного дела в отношении тебя отказать. Забери свой «наган». А впредь думай, прежде чем на спусковой крючок нажать.
