Бьянка посматривала на него краем глаза. Он был одет в светло-голубые брюки из хлопка и темно-синюю футболку. Его шея в вырезе футболки была покрыта густым загаром, а руки были усыпаны тоненькими золотистыми волосками. На ярком солнце его медно-каштановые волосы сияли, как золото.
Он повернул голову и взглянул в ее зеленые глаза.
— Ты думала, я потерял интерес к тебе, когда узнал, что захвата не будет?
Бьянка вспыхнула, сообразив, что выдала себя. Разве сможет она теперь притворяться равнодушной?
— А что я должна была думать? Тем более, когда ты не перезвонил.
— Прости, — мягко сказал он. — Маме было очень плохо. Следующие два дня я провел в больнице. Я так боялся потерять ее, что даже есть не мог, а когда ей стало лучше, съездил за Лизой и забрал ее в Лондон. Я решил продать дом в Эссексе и купить что-нибудь поближе к Лондону. Благодаря тебе я понял, что должен лучше узнать свою дочь, и отныне она будет жить у меня. Я собираюсь нанять няню, но все же постараюсь проводить с ней как можно больше времени. Она сейчас здесь, со мной.
Бьянка изумленно огляделась по сторонам.
— Здесь? Где?
— Я оставил ее в доме твоего отца. Его жена собиралась ее накормить, ей показалось, что Лиза голодная.
— Мария в своем репертуаре! — рассмеялась Бьянка.
— Они сказали, что ты гуляешь у озера.
Она раздраженно выпалила:
— Зачем ты вообще к ним поперся! Что они могут подумать?
— Ничего такого, что не было бы правдой, — мягко сказал Мэтт и обжег ее страстным взглядом своих удивительных голубых глаз.
— Не играйте со мной, мистер Харн!
Бьянка бросилась бежать со всех ног и за считанные секунды домчалась до дома. Она оглянулась, увидела, что Мэтт не так уж сильно отстал, и юркнула в один из потайных уголков сада. Здесь Мэтт ее не найдет, и у нее будет несколько минут, чтобы отдышаться перед встречей с Лизой.
Маленькую беседку нельзя было увидеть из окон, но она находилась в пределах слышимости. При звуках Лизиного голоса, доносящегося из кухни, Бьянка была тронута до слез.
Лиза, наверняка, очень рада, что отец взял ее с собой в поездку. Что она успела рассказать Марии? Люк и Мария, небось, умирают от любопытства.
Они спрашивали у Бьянки, есть ли у нее парень, а она соврала, что нет. Конечно, в каком-то смысле это было правдой. Мэтт так и не стал частью ее жизни; их отношения продлились всего несколько дней и закончились в тот вечер, когда он отменил назначенное свидание. А Бьянка, не дождавшись от него повторного звонка, обиделась еще сильнее.
Она взглянула на огромный фиолетовый цветок рододендрона и увидела каплю росы, сверкающую в золотой сердцевинке. Почему отмененное свидание так сильно ее разозлило? Почему она не может разобраться в своих чувствах даже сейчас, уже зная причину?
Бьянка помнила, что в таком же состоянии она была после ухода отца.
Но какая может быть связь между ее детскими переживаниями и сегодняшним днем? Она взрослая женщина, а не ребенок.
А может, та первая потеря навсегда отложилась в ее подсознании? И она отнеслась к Мэтту так же, как относилась к отцу? У Бьянки заныло сердце.
Да, это многое объясняет.
Ее отец исчез, ничего не объяснив, когда она была слишком маленькой, чтобы понять причину. Бьянка так и не смогла преодолеть последствия его ухода и навсегда разучилась доверять мужчинам. Долгие годы она посвящала себя только работе, совершенно забросив личную жизнь. Даже бедняга Гарри, который так сильно ей нравился, не смог пробудить в ней более глубокие чувства. Она слишком боялась любви.
Но Мэтт умудрился достучаться до нее. Она поверила, что может ему доверять, отважилась влюбиться.
А когда Мэтт исчез, эта новая обида наложилась на старую боль от потери отца.
Так ли это? Бьянка разбиралась в бухгалтерских отчетах, умела управлять компанией, но не понимала, что происходит в ее собственной душе.
С озера налетел очередной порыв ветра, и Бьянку осыпало белыми лепестками камелии. Она рассеянно стряхнула лепестки с длинных, загорелых ног.
Шорох за ее спиной заставил ее вздрогнуть. Мэтт отыскал ее.
— Я зашел в дом, но мне сказали, что ты не возвращалась. — Он провел рукой по ее светлым волосам. — Ты похожа на невесту. Вся в белых конфетти.
Задрожав от его прикосновения, Бьянка ответила:
— Это лепестки камелии, сорванные ветром.
Взгляд его голубых глаз скользнул по ее загорелым рукам и ногам, по высокой груди и шее, позолоченной солнцем за неделю, проведенную на озере Комо.
Бьянка почувствовала, что ее соски затвердели. Она надеялась, что Мэтт не заметит, как набухли ее груди под футболкой.
Он уселся на каменную скамью рядом с Бьянкой и со вздохом вытянул свои длинные ноги.
— Я совсем форму потерял… еле дышу после всей этой беготни, и сердце бьется слишком быстро. — Мэтт взял Бьянку за руку. — Чувствуешь? — Он приложил ее пальцы к своей шее над сонной артерией.
Ее сердце забилось в унисон. Она торопливо отдернула руку и, дрожа, уставилась на траву у себя под ногами.
Мэтт взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.
— Не убегай больше, Бьянка. Кого ты боишься? Меня? Или себя?
Зеленые глаза встретились с голубыми. У Бьянки перехватило дыхание, она отвернулась, не в силах вынести его напряженный взгляд.
— Не надо!
— Что не надо?
— Не смотри на меня так!
— Ты красивая; я не могу на тебя наглядеться. — Мэтт провел пальцем по ее лицу: от виска к глазу, коснувшись ресниц, и дальше, по теплой щеке ко рту. Там его палец задержался ненадолго, изучая изгиб ее губ, и двинулся к шее.
Бьянка еле дышала; от его медленной, мучительной ласки она чувствовала себя слабой, беспомощной, охваченной желанием.
Мэтт склонился к ней; их губы слились, и Бьянка застонала от удовольствия, крепко зажмурив глаза и обхватив его руками.
Поцелуй разжег в них пламя; они прижались друг к другу так крепко, как утопающие хватаются за своих спасителей ради сохранения жизни.
Бьянка хотела его. Он помог ей вырваться из ледяного плена, в котором она томилась всю свою взрослую жизнь. Он пробудил ее к жизни своим поцелуем, словно Спящую Красавицу, и она боялась потерять его снова.
Бьянка удивленно раскрыла глаза, когда Мэтт увлек ее со скамьи на усыпанную лепестками траву, но он продолжал целовать ее, и она зажмурилась снова. Бьянка ощущала бурлящую в нем страсть, сравнимую с ее собственным желанием, и отдалась безумному наплыву чувств, прильнув к Мэтту, сплетясь с ним руками и ногами.
Внезапно прервав поцелуй, Мэтт уткнулся лицом в ее шею.
— Здесь нельзя, — прошептал он, щекоча губами ее кожу. — Лиза может появиться в любой момент!
