– Контрабандисты! Какой ужас! Контрабандисты в Мэндрейке! Что ты скажешь на это, Джастин?
– Думаю, это полная ерунда, – спокойно ответил он. – Только что лейтенант Дэлхем говорил, что скалы здесь очень опасные, и вряд ли сюда может приплыть лодка. Надеюсь, что контрабандистов скоро схватят!
– О, помолимся Богу за это! – произнесла маркиза. Предупреждаю, лейтенант, я не успокоюсь, пока хоть мельком не взгляну на их груз. Как вы думаете, что там? Кружева? Ленты? Бархат для новых нарядов? А может, бутылка-другая французского бренди?
Раздался взрыв хохота, но маркиза, не обращая внимания на это и очаровывая всех своей неотразимой улыбкой, продолжала:
– Можете смеяться, но неужели никто из ваших солдат не помнит о том, без чего слабые женщины не могут обойтись?! Все так подорожало с начала войны. Думаете, мы способны очаровать вас только естественной красотой, без чудодейственных средств, которые можно купить только у французов? Сжальтесь над нами хоть чуточку.
– Если мы поймаем контрабандистов, мэм, я обязательно скажу вам, что мы нашли в лодке, – ответил Дэлхем.
– Обещаете? – воскликнула маркиза. – Спасибо, лейтенант. Вы поистине галантны, и вы, джентльмены.
Слова маркизы весьма польстили присутствующим.
– Но я не могу отрывать вас от дел. Джастин, избавь джентльменов от нашего чрезмерного гостеприимства.
– Поистине, мэм, – ответил за него лейтенант, – его светлость очень любезны, но мы не можем больше задерживаться. Вы позволите нам продолжить обыск?
– Ну конечно! Вас, прежде всего, интересуют сады, не правда ли? Вы ведь не станете обыскивать дом! Правда, может быть, кто-нибудь из моих гостей связан с контрабандистами. Не исключено, что они даже обмениваются сигналами из окна спальни.
– Не думаю, что это так, – ответил лейтенант.
Маркиза вздрогнула.
– Возможно, вы правы. Многие из них, к сожалению, слишком глупы, чтобы задумать такой план, не говоря уже о его выполнении. Когда-нибудь, когда у меня будет время, я сама стану заниматься контрабандой, и у вас, лейтенант, будет шанс принять участие в погоне, достойной вашего ума.
– Будем надеяться, что этот день не за горами, поймать такого контрабандиста, как вы, будет величайшим достижением в моей незаметной службе.
– Хорошо сказано, – одобрила маркиза. Затем, протянув руку Серине, сказала: – Пойдем, девочка, мы должны вернуться в salon. Но боюсь, что после разговора с лейтенантом игра покажется скучным занятием. Лейтенант, право, с вами было очень приятно поговорить.
– Ваш покорный слуга, мэм.
Лейтенант поклонился и ушел вместе с отрядом. Серина, стоя рядом с маркизой, услышала, как лорд Вулкан отдавал распоряжения лакею показать лейтенанту дверь в восточном крыле дома. Девушка знала, что эта дверь расположена дальше всех от скал. Она вела прямо к запущенному саду, обнесенному стеной, за которой была Аллея Роз. Лейтенанту пришлось бы потерять несколько минут, прежде чем выйти к скалам.
Сейчас девушку и маркизу окружили друзья.
– Слава Богу, они не обыскивают дом, – говорила маркиза, – бочки с бренди, которые три дня назад привезли мне из Лондона, выглядят как контрабандные. Если их обнаружат, нас точно обвинят в том, что мы сами их привезли, и, может быть, Джастина посадят за то, что он сам сидел за веслом лодки.
Гости дружно рассмеялись.
– Да, но мне жаль тех контрабандистов, какими бы они ни были. Вряд ли можно где-нибудь еще встретить таких решительных, крепких парней, как эти солдаты. А пограничники настоящие громилы! Если дело дойдет до драки, контрабандистам несдобровать – клянусь собственной головой.
– Им следует быть осторожнее, – вставил другой.
– Мне хотелось бы повидать таких удальцов, – отозвалась маркиза, – а вот Изабель Кальвер и ее брат могут рассказать нам о них, ведь они только вчера были в Дувре и разговаривали с одним из пойманных. – Раздались удивленные возгласы, а несколько человек пошли искать Изабель и Джилли, чтобы расспросить их об увиденном.
– А что думает об этом наша милая Серина? – послышался ненавистный голос лорда Ротхэма, который, стоя рядом с девушкой, не сводил с нее глаз.
Она молчала, не зная, что ответить, но маркиза ее опередила.
– Она боится, бедная девочка, – однако в ее голосе не было ни сочувствия, ни насмешки.
– Ну, кто же ее осудит за это? – продолжал лорд Ротхэм. – Ведь даже самому неопытному глазу ясно, что только в Париже могла быть сделана эта необыкновенная ткань для ее наряда.
Маркиза от удивления подняла брови и рассмеялась.
– Хэрри, ты чертовски наблюдателен, ничего не ускользает от твоего острого глаза.
– Ничего, когда речь идет о такой красоте. – Он сверкнул глазами в сторону девушки, и та быстро отвернулась от него. – Хэриет, мне нужна твоя помощь, – не унимался он, – наша милая Серина, которую я знаю с детства, сердится на меня. Я уже приносил ей свои извинения, свои глубочайшие извинения, но она меня не слушает. Используй свое влияние, Хэриет, чтобы меня хотя бы выслушали.
Он говорил просто, но в его голосе слышался намек, такой двусмысленный и лукавый, что Серина повернулась к маркизе и произнесла:
– Умоляю простить меня, мэм. У меня болит голова, и, с вашего позволения, я уйду в свою комнату.
Маркиза взглянула на девушку. Она хорошо понимала, что у той уже нервы на пределе. Не имело смысла держать ее здесь дольше.
– Пойди поспи, если это тебе поможет, – сказала она, – действительно, в этих комнатах так жарко, неудивительно, что у кого-нибудь да разболится голова.
– Я вам признательна, мэм. Спокойной ночи.
Серина сделала реверанс. Она не удостоила лорда Вулкана даже взглядом. Но когда уходила, расслышала, как лорд Ротхэм сказал:
– У меня к тебе дельное предложение, Хэриет, и думаю, ты найдешь его интересным.
В его голосе появились саркастические нотки, и хотя это мало что значило, когда говорил лорд Ротхэм, девушка все же удивилась. Могло ли его предложение касаться самой Серины? Подобная мысль просто абсурдна! Девушка пыталась убедить себя в том, что у нее слишком богатое воображение. События этого вечера так ее перепугали, что опасность мерещилась на каждом шагу. Она прошла Большой зал, в котором не были ни души, если не считать двух лакеев, стоявших у двери. Девушка положила руку на перила и собиралась уже подняться по лестнице, но ее остановили.
– Вы уходите, Серина?
К ней направлялся маркиз.
– Да, милорд, я... иду... спать.
Как она ни старалась оставаться спокойной, голос ее все же дрожал.
– Вы чем-то расстроены, – сказал он, – я прочитал по вашему лицу, когда вы спускались по лестнице вместе с моей матерью.
