смотрите, есть слово «memento», – вмешался Пепел. – Вот: «Memento patris tui legatum». «Memento» – это «помни». Я знаю это слово по фразе «Memento mori!», то есть «Помни о смерти!».
– Дурак ты, Пепел! – вдруг громко всхлипнула Коринка. – Нашел время! – Она отвернулась, скрывая слезы.
Мы с Пеплом переглянулись. Вид у него был сконфуженный.
– А я его понимаю, – пробормотал я. – Подумай хорошенько, Коринка, и ты поймешь.
Да, уж кто-кто, а Пепел все время помнил о смерти. Он ведь мертв! Впрочем, наверное, Коринка именно поэтому и заплакала…
Но пора немного взбодрить моих союзников. Пора не только о смерти, но и о жизни вспомнить!
– Кстати, товарищи, – бодренько заявил я, – я нашел еще одну фразу с этим самым «memento». Смотрите, вот: «Memento: finis sanctificat media». И я только сейчас сообразил: когда Древолаз заявил, что Вотан Панкрац ненавидел латынь, поэтому он ненавидит и эту «заумь», Агния Алексеевна сказала ему: «Finis sanctificat media». Похоже, она хотела проверить, поймет эти слова Древолаз или нет. Он от злости чуть не лопнул, но ничего не понял.
– Жаль, что не лопнул! – вздохнул Пепел, и Коринка засмеялась:
– Правда, жаль!
Ну вот, конфликт улажен, ай да Санька Лесников, ай да молодец!
– Ну так что значит «финис санти» чего-то там? – спросил я нетерпеливо.
– «Finis sanctificat media» – «Цель оправдывает средства», – пояснила Коринка. – Агния Алексеевна нас призывает об этом помнить.
Я записал перевод и этой фразы:
– Ну что, беремся за словарь?
Мерзкая деревяшка зря злобствовала – мы перевели путеводное послание Агнии Алексеевны! Конечно, изрядно повозились, но все-таки перевели.
Не знаю, то ли во Франции латынь зубрили с утра до вечера, то ли Коринка обладала особенной способностью к мертвым языкам, то ли французский во многом схож с латинским, от которого когда-то произошел, но почти все переводила в основном она, лишь иногда заглядывая в «Крылатые выражения». Пепел только восхищенно поддакивал и аплодировал, а я знай записывал перевод. И чем дальше я писал, тем неуютней (и это мягко сказано!) себя чувствовал.
В результат получилось вот что:
Пока дышу – надеюсь.
Вход внизу, но выход наверху, через тернии и клетку.
Устранишь причину – пройдет болезнь.
Чего не излечивает лекарство, излечивает нож, чего не излечивает нож, излечивает огонь.
В огне спасение!
Добровольная жертва всех спасет.
Светя другим, сгораю.
Помни: цель оправдывает средства.
Помни о наследстве твоего отца.
Бог хранит тебя.
* * *
Больше всего мне «понравилась» фраза «Светя другим, сгораю»…
* * *
Да, Древолаз знал, о чем говорил, когда уверял Агнию Алексеевну, что ее правнук перепугается!
Я перепугался.
Мои французы тоже.
Поэтому неудивительно, что какое-то время царило молчание.
Первым заговорил Пепел:
– Я стану этой добровольной жертвой.
– Да ты с ума сошел, Пепел! – воскликнула было Коринка, однако Пепел только досадливо дернул плечом:
– Подумай хорошенько и поймешь, что это единственный выход. Вы с Александр-ром живые. Если останетесь здесь – погибнете рано или поздно. Вам надо спасаться! А я и так мертвый. Но здесь у меня есть хоть какая-то иллюзия жизни. Я, конечно, весь пепельный, но двигаюсь, мыслю, существую! И я могу помочь вам выбраться через эти, как их, тернии и какую-то там клетку. Кстати, кто-нибудь вообще понимает, о чем речь, что за клетка и какие тернии имеются в виду?
Коринка молчала. Наверное, согласилась с доводами Пепла. С ними трудно было не согласиться. Логичные доводы!
Логичные-то логичные, однако…
Правильно, Пепел уже мертв. Как может умереть тот, кто уже умер?!
Значит ли это, что нужна другая жертва? И кто ею должен стать?..
Нет, не хочу пока об этом думать! Не хочу!
– Про тернии и клетку мне как раз понятно, – сказал я, с усилием выкинув из головы свои совершенно упаднические мысли. – Когда я сюда попал, по глупости подошел слишком близко к Древу зла, и оно зацапало меня в клетку своих ветвей. Они были здорово колючие! Натуральные тернии! Я уж испугался, что они мою кровь высосут, но у меня в кармане лежал нож, я их начал колоть, дерево заорало и отпустило меня.
– А нож где? – резко спросил Пепел.
– Да там, где уронил, под деревом, а искать не стал – хотел поскорей удрать. Вдобавок захныкал мой деревянный родственничек, и я забыл про все на свете.
– Твой нож наверняка превратился в кисель, как все здешние ножи, – вздохнула Коринка. – То, что тернии и клетка – это именно вершина Древа зла, ясно сказано: «Вход внизу, но выход наверху».
– А вот насчет наследства моего отца… – Я оглянулся на увесистые тома: – Мне что, все это надо прочитать, прежде чем мы побежим?!
Пепел захохотал с видом невыносимого превосходства. Похоже, напоследок он решил потоптаться на моей гордости всеми своими четырьмя песьими лапами и вдобавок еще двумя человеческими ногами!
– Все гораздо проще, Александр-р! Твой отец бросил в Древо зла бутылку с зажигательной смесью, но, судя по письму Агнии Алексеевны, остались и другие, которые он не успел использовать. Это и есть наследство твоего отца, которое нам пригодится. Как иначе мы сможем поджечь Древо зла?
Не, ну правда профессор. Профессор логики, в натуре! А я дурак, если до такой простой вещи не додумался.
– Погодите! – испуганно воскликнула Коринка. – Это что же получается? Мы должны забросать Древо зла этими бутылками, поджечь его, а потом влезть в огонь?!
– Наоборот! – выкрикнул Пепел. – Вы сначала залезете в клетку, а потом я буду метать в Древо зла зажигательные бутылки.
Мы с Коринкой переглянулись. Она имела весьма бледный вид… думаю, я тоже.
– Будем верить в лучшее, – изрек я максимально мужественно. – В то, что мы спасемся. Будем верить и надеяться. Тем более что нам больше ничего не остается.
И тут зазвонил телефон.
Мы переглянулись и дружно кинулись было к двери, чтобы выскочить на площадку и спуститься, но Коринка схватила меня за руку:
– Посмотри в окно! Посмотри на качели! Там никого нет, а они… почему-то качаются!
Я посмотрел. На качелях сидела Мила и махала мне: спускайся, мол.
Слетел по лестнице, вырвался на крыльцо, бросился к Миле:
– Что-то случилось?
Она легко соскочила с качелей, показала рукой куда-то в сторону.
– Надо идти?
Мила кивнула.
Подбежали Пепел и Коринка:
– Она здесь? Она тебя куда-то зовет?
– Ну да, только не знаю куда.
– И все-таки идешь? Ты ей так веришь? – хмуро спросил Пепел.
Теперь кивнул я. Молча.
– Она хорошенькая? – вдруг прошипела Коринка.
Честное слово, именно прошипела!
– Да, – с вызовом бросил я. – Очень!
Коринка надулась.
Что это ее разбирает?
– Смотри
