увидел, что безглазая «морда» древесной мерзости нависает над людьми-кустами все ниже и ниже.
– Эту штуку с капюшоном теперь давай, – сказал Леха, беря у меня безрукавку.
– Оно сейчас убьет этих людей! – прошептал я, чувствуя, что от страха за них и за себя, от безысходности у меня пропадает голос.
– Где ты видишь людей? – презрительно бросил Леха. – Раздевайся, раздевайся!
– Ты отпустишь их или нет? – вдруг подал голос Пепел.
– А тебе какое дело, головешка? – огрызнулся Леха. – Ну тебе-то какое дело, отпущу я их или нет?
– Он все наврал! – в отчаянии закричала Коринка, а Мила вдруг метнулась вперед с криком:
– Миламиламиламила!
Да, пасть убийственной мерзости начала раскрываться!
– Леха, ты обещал! – взмолился я.
– Да успокойся ты! – буркнул он. – Нашел, о чем переживать, за кого беспокоиться! И за меня держись. Пока я связан пуповиной с могучим деревом Вотана Панкраца Баума, меня даже древесная мерзость не сможет поразить.
Я взглянул на пуповину, на эту проклятую пуповину. Леха не ослабил ее – он и не собирался ее ослаблять! Он не собирался отпускать людей-кустов! Для него это просто шуточки, просто дешевый треп, он меня поймал!
Внезапно Пепел подскочил к Лехе, схватился за пуповину и дернул ее с такой силой, что мой недопревратившийся брат завалился на спину, а пуповина… она вырвалась из его живота и упала на землю.
Петли больше не было!
– Бегите! – завопила Коринка.
– Миламиламиламила! – подхватила Мила, и люди-кусты кинулись прочь – на свободу.
Я даже не заметил, как они исчезли.
Я смотрел не на них.
Я смотрел, как мой брат стремительно теряет человеческий облик, снова превращаясь в деревяшку, а потом… это было похоже на фильм, который запустили с конца, да еще на скорости… а потом на земле остался только крошечный скрюченный скелетик.
Тут что-то вцепилось в меня сзади и потащило, потащило! Я ничего не соображал и даже не вырывался, только ноги меня уже не держали, я плюхнулся на пятую точку, а меня все волокли, волокли, я не понимал куда, только тупо удивлялся, почему так стремительно отдаляются от меня и кладбище, и клочок вытоптанной земли, и скелетик моего несчастного брата, умершего шестнадцать лет назад.
Он стал единственной добычей древесной мерзости, которая выплеснула на него всю свою губительную белесую гниль.
* * *
Я долго не мог очухаться. Было такое ощущение, что мир вокруг колышется. В памяти остались какие-то клочки… Очень удивился, когда Коринка и Пепел стали напяливать на меня безрукавку. Оказывается, Пепел как-то успел выхватить ее из рук Лехи, прежде чем все это случилось.
На Пепла я смотреть не мог. Я вообще ни на кого не мог смотреть! Перед глазами стояло лицо Лехи, каким оно было какую-то минуту – таким добрым, таким славным, с такими сияющими глазами…
Я привык, что у меня нет брата. Потом он вдруг появился – ужасный, коварный, ненавидящий меня, но вскоре я узнал, что он ни в чем не виноват, что виновато Древо зла, что это Древолаз сначала убил его, а потом сделал таким ужасным! Потом он на какую-то минуту стал братом, с которым можно было бы дружить и ссориться, хохотать и драться, советоваться с ним и злиться на него, но не всерьез – ведь это брат! Он только притворялся добрым – но побыл живым! А теперь безвозвратно все, плохое и хорошее, живое и мертвое.
Невозвратимо!
Не знаю, забуду ли когда-нибудь его жалобный голосишко: «Санька, забери меня домой!» Не знаю, пройдет ли когда-нибудь страшное ощущение, что он погиб из-за меня…
– Не говори глупостей, – мрачно пробурчал Пепел.
Ну надо же, оказывается, я сказал это вслух!
– Вы, русские, все такие, – продолжал он. – Вечно на стенку лезете, надо или не надо. Так отец Коринки говорил.
– Он не так говорил, – раздался обиженный голос Коринки. – Он говорил, что вы чрезмерно рефлексируете. Поэтому у вас великая литература. Она заставляет человека размышлять до изнеможения над каждой ерундой, даже если она того не стоит.
– Ничего себе ерунда… – пробормотал я.
– Конечно ерунда! – запальчиво воскликнул Пепел. – Неужели ты не понимаешь, что он бы так и так погиб? Он же сам готовился выдернуть пуповину. Но Древо зла не позволило бы ему это сделать. Оно бы убило его.
– Откуда ты знаешь? – окрысился я.
– Мне так сказали, – с каким-то особенным, почтительным выражением проговорил Пепел.
– Кто?!
Пепел повел руками, и я обнаружил, что мы уже не на земле – что нас несут деревья! Вот почему мне казалось, что все вокруг колышется! Как раз сейчас нас передали Ясеню.
– Очнись, Александр, – произнес он своим свободным звучным голосом, в котором слышался ветер. – Пепел прав – твой брат был обречен. Еще мгновение – и он сам бы себя убил. Но это промедление погубило бы тебя и твоих друзей. А сейчас еще есть надежда на спасение. Однако пора действовать. У нас мало времени. Скоро вернется Древолаз! Мы должны спешить! Помни: спасение – в огне!
Вдруг как из-под земли появились три человека-куста. Судя по их лицам и не вполне распустившимся листьям на ветках, эти трое были совсем юные – может быть, мои ровесники. Я бы назвал их мальчишки-кусты.
Они поклонились Ясеню и начали наперебой что-то рассказывать. Их голоса напоминали скрип веток под ветром, и все-таки отдельные слова звучали совсем по-человечески. Особенно часто повторялось слово «огонь», и при этом лица юных людей-кустов выражали такое огорчение, что стало ясно: произошло нечто непредвиденное и не слишком приятное.
Ясень коснулся ветвями их голов. Мальчишки-кусты поклонились и скрылись в лесу.
– Что-то случилось? – не выдержал я.
– Да, – не сразу ответил Ясень. – Те бутылки с коктейлем Молотова…
Я даже покачнулся. Откуда Ясень может знать такие слова?!
А он продолжал:
– Те бутылки с коктейлем Молотова, которые изготовил твой отец, внезапно исчезли оттуда, где он их оставил.
– Древолаз… – с ненавистью выдохнул я. – Что же делать?
– Мои разведчики нашли, куда они перепрятаны. Это яма под корнями Древа зла.
Та самая яма, куда меня хотел затащить мой деревянный… куда меня хотел затащить Леха!
– Отпустите нас, – попросил я. – Мы проберемся к Древу зла и достанем оттуда бутылки.
– Это не так просто, – вздохнул Ясень. – Эту яму охраняет унгетюм.
– Кто?! – изумился я.
– Еще одна порождение Древа зла, – мрачно пояснил Ясень. – Его зубы подобны пиле, когти как топоры, а хвост усеян ядовитыми стрелами.
– Я поняла! – воскликнула Коринка. – Это такое же создание Вотана Панкраца Баума, как и все остальное. Недаром у него немецкое название. «Унгетюм»[12] в переводе «чудовище».
– Ты
