В голосе его не чувствовалось особой горечи, скорее, в нем была досада и печаль, которые он не без успеха старался скрыть своим ровным сдержанным тоном и спокойным выражением лица.
А что, если его очевидная холодность, та дистанция, которую он держал между собой и своей женой в то лето, была просто попыткой смягчить боль своего раненого сердца?
— И ты продолжал любить ее, — пробормотала Эбигейл. На сердце у нее было тяжело.
— Да, — согласился он, — до самого конца. Но не так, как в начале, когда я влюбился, как мальчишка, и сдуру попросил ее выйти за меня замуж. И не так, как любят взрослые, равные друг другу люди. Скорее так, как любят капризного ребенка, который слишком неопытен, чтобы знать, что некоторые вещи очень хрупки и осколки уже не склеить. Ванесса была такой очаровательной маленькой девочкой, которая так никогда и не повзрослела. Даже ты, Эбби, в свои тринадцать казалась более взрослой, чем она.
Но недостаточно взрослой, чтобы понять все подводные течения и догадаться, что ее любимая сводная сестра была менее совершенной и вовсе не обиженной на Итана, как полагала Эбигейл.
— О, Мел, прости меня, — сказала она. — Я ничего этого не знала…
Оказывается, носить записки от Ванессы к Итану было не такой уж безобидной игрой. Гордясь тем, что сводная сестра считает ее достаточно взрослой, чтобы доверять ей важные секреты, она слепо принимала всю критику Ванессы в адрес мужа и со свойственной юности склонностью видеть мир в розовом свете симпатизировала молодому и более привлекательному мужчине. Только теперь горькое признание Мела открыло ей глаза. Только теперь она задумалась о странной инфантильности, с которой Ванесса так и не рассталась до конца жизни, с которой она, уже взрослая женщина, сделала тринадцатилетнюю девочку своим доверенным лицом и использовала как посредницу.
Мел принял выраженные ею сожаления с грустной все понимающей улыбкой.
— Я знаю, ты ее обожала.
— Если бы я была старше, мудрее…
— Моя дорогая девочка, ты была слишком юна, чтобы повлиять на нее. Ты не должна винить себя за то, что случилось с твоей сестрой. Знаешь, что я думаю? — помолчав, продолжал он. — Я не верю, что она действительно хотела умереть. Она повернула руль по какому-то внезапному капризу, в момент отчаяния, но она думала, что чудом выживет и мы будем так счастливы, что ей все простится… что все выйдет так, как ей хочется. — Он печально покачал головой. — Это так похоже на нее. Моя бедная, милая, неосторожная Ванесса…
11
Итан сидел в своем кабинете, когда его секретарша открыла дверь и объявила:
— Какая-то молодая дама хочет видеть вас.
Он поднял глаза и увидел, как Эбигейл, проскользнув мимо женщины, прошла в кабинет и остановилась у стола.
Итан положил ручку и медленно встал.
— Все в порядке, Дороти, — взглянув мимо Эбигейл на секретаршу, сказал он. И прибавил — Фиксируй все звонки и отвечай, что я перезвоню. — Он подождал, пока женщина закроет дверь, затем спросил, указав Эбигейл на кресло: — Что принесло тебя сюда?
Она села, держа спину так прямо, что совершенно не касалась спинки кресла.
— Я хочу спросить тебя кое о чем.
Итан поудобнее устроился в своем кресле, положив локти на обитые кожей подлокотники и сцепив руки перед собой. Он глядел на нее внимательным и чуточку настороженным взглядом.
Он, должно быть, чересчур много работает и сильно устает, подумалось Эбигейл. Итан выглядел осунувшимся — скулы выдавались, а глаза как будто ввалились от утомления.
— Так что же? — переспросил он, пока она продолжала его разглядывать.
— Почему ты не позвонил мне домой, когда выяснил, где я живу? Почему ты явился вместо этого в магазин?
Единственным свидетельством его удивления было то, что он на секунду замер.
— Ты проделала весь путь из Кингстона, чтобы спросить меня об этом?
Она помчалась сюда, как только представилась возможность сделать это, не подводя Элизу. Была пятница, вторая половина дня, и она обещала вернуться в понедельник.
— У меня есть и еще кое-какие вопросы. — Но этот вопрос мучил ее несказанно. На первый взгляд несущественный, он принял в ее мозгу неестественные размеры.
Итан невозмутимо ответил:
— Это выглядело бы как вторжение в твою личную жизнь и могло быть расценено так, словно я тебя преследую. Ты не давала свой домашний адрес Джоан, и мне не хотелось потревожить тебя.
— Даже несмотря на то что ты был сердит на меня? Ты думал, что я использовала тебя и бросила, выставив на смех перед целой толпой народу?
— В общем-то, да. Но я же говорил тебе, что все было не так просто.
— Не так просто? — Эбигейл покачала головой. Все было так просто, что она не могла теперь взять в толк, почему очевидная истина не дошла до нее давным-давно. Даже когда он был справедливо разгневан на нее, Итан удерживался от того, чтобы запугивать или терроризировать ее, от всего, что могло бы заставить ее бояться.
— Теперь понимаю. Спасибо тебе.
Он посмотрел на нее чуть насмешливо.
— Ты говорила, что у тебя есть и другие вопросы.
— Да. — Нервы у Эбигейл были напряжены. — Я бы предпочла пойти в какое-нибудь более уединенное место для разговора, если можно. Ты долго еще здесь пробудешь? Не возражаешь, если я тебя подожду?
Он обдумывал предложение несколько бесконечных секунд.
— Я здесь босс, — сказал он наконец. — Мы можем уйти прямо сейчас. Ко мне?..
Он смотрел на нее вопрошающим взглядом, как если бы ожидал, что она начнет возражать, но вместо этого Эбигейл кивнула и встала.
Не сводя с нее вопрошающих глаз, Итан тоже поднялся и снял свой пиджак со спинки кресла.
— Ну что ж, пойдем.
Он пропустил ее вперед и сказал секретарше:
— Меня не будет до конца дня. Управляйся тут сама. Все важные дела — на завтра.
Женщина кивнула, стараясь, хоть и без особого успеха, скрыть свое любопытство.
— А сумочка леди? — крикнула она вслед.
— Сумочка? — Итан посмотрел на Эбигейл. У нее была сумка из мягкой кожи через плечо, которую она носила поверх льняного жакета, хорошо гармонировавшего с ее белыми брюками и красной блузкой.
— Ах, да. Спасибо. — Эбигейл улыбнулась секретарше и, вернувшись в кабинет, взяла со стола свою сумку, которую там оставила.
Итан жил в просторном одноэтажном коттедже на окраине города. В дом они вошли прямо из внутреннего гаража, где Итан поставил свою машину. Перед Эбигейл мелькнула кухня на одной стороне и просторная веранда на другой, прежде чем он провел ее дальше и они попали в большую гостиную с высоким потолком, обставленную широкими, обитыми велюром креслами, и украшенную камином с латунной решеткой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
