С 08.25 до 09.15.
Первым «Диковину» заметил глазастый рядовой Турс. Согласно уставу, он остановил авангардную группу, перегородив тропу карабином. На молчаливый вопрос сержанта Турс показал в просвет между деревьями. Там виднелось нечто черное и округлое, высотой в два человеческих роста. Сержант сделал знак рядовому следовать за собой и, пригибаясь, отправился на разведку. «Диковина» лежала посреди лесной прогалины, зарывшись в напластования подсохшего ила, заостренной верхушкой накренившись к северо-востоку.
— Странная штуковина, — пробормотал сержант, отослав Турса доложить о находке командиру отряда, отставшего от авангарда шагов на триста, — как есть яйцо…
По прибытию к месту находки командир отряда поручик Ксенох отдал команду оцепить «странную штуковину», а после в сопровождении сержанта осторожно приблизился к ней. Поверхность «яйца» оказалась теплой и шершавой на ощупь, и, если бы не размеры, легко было поверить, что снесла его гигантская лесная тварь, вроде легендарной птицы Ухур. Рядовые, похоже, так и подумали. Услышав за спиной сбивчивый молитвенный шепот, Ксенох, не оглядываясь, процедил:
— Разговорчики!
Шепот смолк. Ксенох стряхнул прилипшие к пальцам влажные чешуйки пальмовых семян и медленно натянул перчатку. Наклонился, осмотрел «яйцо» снизу. Вмятину он нашел не сразу, да и выглядела она как-то несерьезно, словно «Диковина» столкнулась с вулканической бомбой на излете, а не с боеголовкой противовоздушной ракеты. Поручик хорошо помнил засветку на радаре. От любой цели после такого взрыва должны были остаться лишь обгоревшие обломки, а тут — вмятина. Будто на спущенном резиновом мяче.
— Откуда оно взялось, как думаешь, Оззи? — спросил он сержанта, деловито оглядывающего «Диковину».
— Ясно откуда, — отозвался тот. — С неба свалилось.
Кроны травяных пальм, обломанные сверзившимся телом, пожухли, но могучая жизненная сила, присущая всем обитателям мангровых джунглей, уже наливала их новыми соками. Выходило, что «яйцо» упало несколько часов назад, не больше.
«Управляемый летательный аппарат неизвестной конструкции. Зарегистрирован под кодовым наименованием «Диковина», — мысленно процитировал Ксенох первую строчку секретного меморандума. — Впервые замечен, еще когда я был сопливым курсантом. Исправно отвечал на запросы системы «свой-чужой»… До сегодняшнего утра. Пришлось сбивать, а потом рыскать по зарослям в поисках обломков. «Срочно найти и доставить в расположение штаба». Не дожидаясь комендантской роты, которую услали черт-те куда…»
— Оззи, — подозвал он сержанта. — Возьми троих бойцов и прочеши окрестности.
Сержант внимательно посмотрел на него из-под седых кустистых бровей и, не дождавшись дополнительных пояснений, небрежно мазнул заскорузлым указательным пальцем по виску.
— Есть!
Ксенох кивнул и, легонько похлопывая ладонью по кобуре, пошел в обход «Диковины». Солдаты, окружившие «яйцо» полукольцом, ели начальство выкаченными глазами. Не от служебного рвения — от страха. Поручик вполне понимал своих подчиненных. Образования им недоставало, чтобы осознать всю сложность мироустройства, зато суеверия и слухи с лихвой восполняли пробелы в знаниях. Когда тебя с детства пичкают полевым уставом и набором догм из уст полкового шамана, единственной духовной пищей остаются байки старослужащих да собственные фантазии, вызванные к жизни воплями диких животных в ночных джунглях. У самого Ксеноха были основания гордиться собой. В отличие от рядовых, он изучал баллистику, мирографию и основы механики. И хорошо изучал. Поэтому вверенный ему ракетометныи расчет числился одним из лучших на юго-западном участке Охранного Периметра.
«Интересно, каков принцип его движения, — размышлял Ксенох, — Ни крыльев, ни пропеллера… Реактивный принцип. Пилотируемая ракета… Неужели у врагов появились пилотируемые ракеты?..»
Догадка привела Ксеноха в доброе расположение духа. Он представил, как докладывает в штабе о находке. Как вызывает его к себе бригадный генерал Хассу и наливает на два пальца благороднейшего красного. А после, на построении, прикрепляет к лацкану парадного мундира Трилистник третьей степени, а может, и второй, чем морской дьявол не шутит. Ну, а к знаку, как положено, наградные и двухдекадный отпуск на Дредноут. И закатится это он, значит, в Лупанарий…
— Господин поручик!
Ксенох резко повернулся к окликнувшему его солдату.
— Ну!
— Обнаружены следы! — доложил рядовой. — И неизвестное оружие.
— Веди.
Солдат кинулся к зарослям, где совсем недавно скрылась поисковая группа. Ксенох зашагал следом, стараясь двигаться неспешно. Подчиненные не должны видеть его волнения. Ведь если Оззи нашел что-то еще, он — командир ракетометного расчета поручик Ксенох — может рассчитывать и на повышение в звании. Капитанские нашивки ему бы ох как подошли…
Травяные пальмы росли так густо, что толком и повернуться негде. Поэтому, как опытный сержант, Оззи велел своим людям оставить на прогалине ранцы и каскадные карабины, вооружившись лишь мачете. Теперь к месту новой находки вела узкая, но все-таки просека, и Ксенох оказался рядом с поисковиками через несколько минут. Подойдя к сержанту, он сразу увидел обещанные следы. Казалось, в чаще каталось большое и массивное тело — тонкие суставчатые стволы пальм подмяты, а некоторые даже раздавлены.
— Здесь была драка, господин поручик, — вполголоса пояснил Оззи. Вернее, нападение. Нападающий прыгнул сверху, но убить жертву ему не удалось. По крайней мере, сразу. Они сцепились и стали кататься…
— Погоди ты, — перебил сержанта Ксенох. — Не можешь сказать по-человечески: кто на кого напал? Ты же не в штабе.
Сержант опустил глаза и угрюмо засопел. Командир попал в болевую точку. Оззи когда-то был капитаном, но влип в историю, и его разжаловали в рядовые.
— Ладно, не дуйся, — проговорил Ксенох. — Я действительно не понимаю, что тут произошло.
— Коршун-прыгун выбрал добычу не по когтям, — сказал сержант. — Видите, вон его перья…
Среди сорванных, побуревших листьев травяной пальмы валялись, почти неотличимые от них, перья лесного хищника. Не самого крупного из своих собратьев, но проворного и опасного.
— Кто же добыча?
— Думаю, человек, — помедлив, произнес Оззи. — Вот, поглядите, что нашел Турс.
Сержант протянул командиру удлиненный, изогнутый предмет, тускло блеснувший металлом. Ксеноху понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что эта холодная, тяжелая штуковина — своеобразное оружие: ствол с расширяющимся дулом плавно переходил в рукоять, которая настолько удобно легла в ладонь, что, казалось, приросла к ней. Ни курка, ни спускового крючка у оружия не было, но у Ксеноха возникло ощущение, что при желании он мог бы запросто привести его в действие. Стоит лишь определить цель. «Занятная машинка, — подумал поручик. — А вот куда делся ее хозяин? Надо полагать — пилот того самого «яйца»…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
