Читаем без скачивания Сержанту никто не звонит (Сборник) - Шимун Врочек

На этом усталость обычно обрывала видение, но утром страх возвращался, с новой силой накатывала безысходность. И он брался за работу, с какой-то страстной одержимостью раскрывая заговоры и ловя шпионов. Страх на время отступал, но только до той поры, когда он, забывшись, автоматически подходил к раковине и брался за мыло. А потом… Он боялся засыпать, ведь именно после сна приходили видения.

Раковина была белой, эмалированной, совсем не похожей на хирургическую. А вот мыло действительно было детским, его приносил сосед из кабинета напротив, у которого была чувствительная кожа. Его же кожу трудно было проколоть булавкой, да и с прививками обычно выходили мучения – гнулись иголки шприцев. Но видение и реальность накладывались друг на друга, сплетаясь в единую, чудовищную именно своей осязаемостью, картину: кровавая пена, клочьями падающая на жестяную поверхность; раковина, блестящая шлифованным металлом; сухая, шелушащаяся кожа рук…

Он стоял, курил и смотрел в окно. Во двор въехала очередная машина – обычный «чёрный ворон», двухосный фургон на базе трехтонных грузовиков, выпускавшихся для армейских и сельских нужд. Сделала широкий круг по двору, объезжая стоящие машины, притормозила рядом с ними. Ему почудилось, что машина пуста – бывало и такое, но очень редко. Он затушил недокуренный, сантиметра в три, окурок, смял его пальцами, чтобы потом снова не соблазниться, и поправил ремень.

Кажется, ЭТО ИМЕННО ТО, ЧЕГО ОН ЖДАЛ.

Боясь обмануться, он вцепился взглядом в подъехавший «ворон». Дверь кабины с правой стороны – с его стороны – распахнулась. Появилась сначала нога в грязном сапоге, затем…

НЕТ. Не то.

Офицер в чёрном дождевике соскочил на землю, присел, затем встал, восстанавливая кровообращение. На окраину мотались? Скорее всего. Офицер снова открыл дверцу машины, достал фуражку с малиновым околышем. Потом развернулся и пошёл ко входу в здание.

Ты не можешь быть пустой, прошептал он, НЕ МОЖЕШЬ.

С другой стороны фургона появился водитель. Он открыл двери в торце машины, посторонился, пропуская человека в форме (сам он был в гражданской одежде) и с автоматом в руках. Тот встал на землю и махнул кому-то внутри рукой.

СЕЙЧАС, подумал он.

Вылез ещё один «малиновый», тоже с автоматом, потянулся и зевнул. Следом за ним встал на землю человек среднего роста, обычной внешности – даже если бы они и были, эти особенности, рассмотреть их с такого расстояния было трудно. Волосы у него были тёмные, лицо белое, рукава свитера подвёрнуты.

ЭТО ОН.

Кто? Ответ пришёл изнутри, словно кто-то телепатически передал ему знание:

ОН – ТВОЁ ПРОЩЕНИЕ

почему – он?

ОН – ТВОЁ ПРОЩЕНИЕ

но как? отчего? что значат эти слова?

НЕ ИЩИ ДВОЙНОЙ СМЫСЛ

НЕ ИГРАЙ СЛОВАМИ

ОН – ТВОЁ ПРОЩЕНИЕ

он, что – Бог?

НЕ ИЩИ ДВОЙНОЙ СМЫСЛ

ОН – ТВОЁ ПРОЩЕНИЕ

мессия? колдун?

ТЫ БЕСПОЛЕЗЕН

ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ПОНЯТЬ

НЕ ПЫТАЙСЯ

ТЫ ДОЛЖЕН ВЕРИТЬ

бог существует?

ЕСЛИ БОГ СУЩЕСТВУЕТ,

ОН НЕ НУЖДАЕТСЯ В ТВОЁМ ПОНИМАНИИ

ОН НЕ НУЖДАЕТСЯ В ТВОЕЙ ВЕРЕ

я нуждаюсь в понимании!

ТЫ НУЖДАЕШЬСЯ В ВЕРЕ

как же тогда? но если я нужен богу…

БОГУ НЕ НУЖЕН НИКТО

но как же человек на улице? я нужен ему?

ДА

кто же он тогда?

ОН – ТВОЁ ПРОЩЕНИЕ

что же делать?

ТЕБЕ РЕШАТЬ

ПОМНИ:

БОГУ НЕ НУЖЕН НИКТО

ТЫ НУЖДАЕШЬСЯ В ВЕРЕ

ТЫ НУЖДАЕШЬСЯ В ПРОЩЕНИИ

Человек сидел перед ним на стуле и без всякого страха смотрел на следователя. Глаза у него были серые, с едва заметной желтизной, один чуть больше другого. Что придавало ему лукавый вид.

– Ваше имя. – негромко сказал Следователь.

– А вы разве не помните?

– Я, кажется, задал вопрос.

– Рослав Кнежинский…

…добрый человек…

– …Кнежинский, господин следователь. Корабельный инженер.

Следователь неторопливо поднялся, перегнулся через стол, с экономного размаха залепил пощечину. Инженер охнул, глаза стали потерянные… На щеке медленно проступила краснота.

– Отвечать на поставленный вопрос, – гримаса боли на лице допрашиваемого не доставило следователю никакого удовольствия. Он давно привык по мере необходимости прибегать к жёстким методам убеждения, но любви к ним не испытывал. Дознание стало рутиной, не имеющей ничего общего с игрой ума. Только тупая сила, способная перемолоть тысячи, не заботясь о последствиях.

Инженер молчал.

– Я спрашиваю – вам понятно?

– Да.

– Что – да?

– Я понял. Не надо больше меня бить.

– Между прочим, это – допрос, – сказал Следователь, – а не дискуссионный клуб. Держите свое мнение при себе.

– Между прочим, – улыбнулся Кнежинский, – вы должны найти ко мне подход. А разве разговор по душам – не лучший метод?

– Лучший метод – кулаком в зубы, – равнодушно заметил Следователь. – Или по почкам. А это больно. Вы напрашиваетесь, причем уже не в первый раз… Не надо больше таких попыток, мой вам совет. Однажды я могу уступить.

Ночью ему снился сон.

«…плаще с кровавым подбоем Пятый Прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат вышел на балкон».

ТЫ ПОНЯЛ?

что я должен понять?

МОЙ СЫН. ОН МОЛОД. ОН СНОВА ПЕРЕД ВЫБОРОМ.

чаша сия…

ОН МОЛИТ МЕНЯ.

о чём?! что он просит?

ОТВРАТИТЬ ЧАШУ.

– Ваше имя?

– Гойко Вутич.

– Род занятий?

– Художник.

– Точнее.

– Художник-оформитель при клубе «Родина».

– Давно знакомы с Рославом Кнежинским?

– Четыре… простите, уже… пять лет. Да, пять лет.

– При каких обстоятельствах состоялось ваше знакомство?

– Э-э-э?… Я точно не скажу, давно было.

– Постарайтесь. Курите?

– Что? Простите?

– Я спрашиваю: вы курите? Возьмите сигарету.

– Д-да, спасибо, спасибо… Вообще-то я пытаюсь бросить…

– Огня?

– Да, пожалуйста… Спасибо.

– Так как вы познакомились?

– На моей выставке. Я…

– Минуту. В вашем деле нет упоминаний о выставке.

– Понимаете… Это всё было неофициально. Я часто устраиваю такие вечера для друзей… показываем картины, читаем стихи… Мм… Можно мне пепельницу?

– Конечно. Где это происходило?

– Премного благодарен. У меня на квартире… кажется. Кто-то привёл Рослава…

– Что дальше?

– Посидели, выпили… А утром он сказал, что ему очень понравилась одна из моих картин… «Синее небо».

– Он объяснил, почему?

– Да. Он объяснил.

– Знаете, – Рослав опять также странно, одними губами, улыбнулся. – есть один старый… достаточно старый фильм… «Миражи», кажется. Китайский фильм, где много кунг-фу и акробатических трюков…

– Какое отношение?

– Да, в общем-то, никакого. Но там был забавный момент… Когда молодой глупый китаец спасает раненого босса мафии… больного желудочной язвой старика… Вы видели этот фильм?

– Нет.

– Всё равно. Так вот, спасает… на бегу пару раз роняет старика… но – спасает. Старик назначает его своим преемником и тут же испускает дух. Смешно?

– Не очень.

– И мне – не очень. Потому что на самом деле старик желал своему спасителю смерти…

Молчание.

– Почему?

Смешок.

– Будь я старым мудрым даосом, а вы – моим учеником, я бы молча вышел в дверь, оставив вас наедине с вашими мыслями… Но, думаю, это достаточно затруднительно…

– Стать даосом?

– Выйти в дверь? – эхом откликнулся узник. Вымученно улыбнулся. – Вы задаёте странные вопросы…

Сегодня он решил ехать домой. В последний раз подобное решение обернулось бессонной ночью: он сидел на кухне, включив свет и – зачем-то – все конфорки. Синеватое пламя плясало, через раскрытое окно в кухню врывался ветер; осень – будь она проклята… Будь всё проклято.

Водка не шла. С трудом пропихивая в глотку очередные пятьдесят грамм, он расправился с поллитрой. Швырнул в окно пустую бутылку и почувствовал себя смертельно трезвым…

ТЫ РЕШИЛ?

Он выронил бутылку, только что открытую, выругался. На столе перед ним стоял пустой стакан, лежали стебли полузасохшего лука, кусок черного хлеба со следами надкуса. В лужице водки обнаружился черный «Берг» с именной гравировкой по щечной накладке. Пачка папирос, окурки, горелые спички…

ТЫ РЕШИЛ?

– Я пьян, – он не заметил, как заговорил в слух. – Я пьян! Слышишь ты, голос в моей голове?! Когда я допью бутылку…

Он наклонился, с трудом сохраняя равновесие, ухватил поллитру за горлышко. Выпрямился. Мокрое стекло выскользнуло из пальцев.

– Твою мать! – с чувством сказал он. – А знаешь, – он перешел на доверительный шепот, – когда я допью, голоса исчезнут. Их место займут черти! Белые черти… – он скривил губы. – Видишь, я еще могу шутить. Ты – Бог? Нет, лучше не отвечай. Сегодня я ничего не хочу знать. Сегодня я пришел в гости к Анне…

– Анна! – он повернулся к двери. В проем ударом топора падал свет, высекая из темноты кусок паркета.