Губы Эдуардо тронула лукавая усмешка.
– Кто это сделал? – напряженно спросил Даниэль. Немыслимо! Чтобы кто-то из его сотрудников решился на такое предательство?
– Кто в курсе всех деталей проекта? Кто имеет доступ ко всему? Кто, в конце концов, половину этой ночи провел в «Хьюстон Эдвертайзинг»? – ответил Эдуардо вопросом на вопрос. – Мисс Беркли, может быть, вы просветите Даниэля по этому поводу?
Все повернулись к Теодоре. Она сидела, закрыв лицо руками, беззвучные рыдания сотрясали ее.
– Что ж, я думаю, на сегодня достаточно, – произнес Эдуардо. – Думаю, что я выполнил свой долг перед вами…
Даниэль не мог оторвать глаз от Тэдди. Почему она? Из всех сотрудников «Хьюстон Эдвертайзинг» почему именно она?
– Если вы позволите, мы откланяемся. – Эдуардо встал.
Лючия поднялась вслед за ним. За все время она не проронила ни слова, но этого и не требовалось. Несмотря ни на что, ее сердце ликовало. Пусть она не победила в битве за Даниэля, но она и не опустилась до подлости, а вот Теодора Беркли навсегда опозорила себя в его глазах.
– Да, конечно, – очнулся Даниэль. Долг хозяина требовал соблюдения правил вежливости, хотя у него сейчас совсем не было сил на этикет. – Позвольте, я провожу вас.
– Только лишь до приемной, – улыбнулся Грациано. – Думаю, у вас сейчас найдутся дела поважнее, чем помогать мне найти дорогу к выходу.
Даниэлю ничего не оставалось делать, как подчиниться.
– До свидания, мистер Хьюстон. Предлагаю перенести нашу плановую встречу на следующую неделю, если вы не возражаете.
– Разумеется. Как вам будет удобно…
Наконец обмен формальными любезностями был завершен, и Даниэль с облегчением закрыл дверь. В кабинете осталось три человека. Он, Элли и Теодора. Называть ее дружески «Тэдди» Даниэль больше не мог.
– Что скажешь мне, Теодора? – обратился он к женщине, которая по-прежнему закрывала лицо руками.
Она подняла голову, и Дана поразило выражение злости в ее глазах.
– Ничего, – огрызнулась она. – Итальяшка все по полочкам разложил, неужели до тебя еще не дошло?
– Я все прекрасно понял, – холодно ответил Даниэль. – Теперь мне хотелось бы услышать, что послужило причиной такого поведения с твоей стороны. Кажется, ни «Хьюстон Эдвертайзинг», ни я лично не заслужили предательства. Ведь это и твоя компания тоже…
– Плевать я хотела на компанию! – выкрикнула Тэдди. – Ты слепец, Дан, полный слепец. Грациано и то понял, а ты лишь хлопаешь своими глазищами и рассуждаешь о предательстве. Уж если кто кого и предал, так это ты меня!
– То есть?!
– Ты был так мне нужен, Даниэль… – Голос Теодоры сорвался. – Нужна была твоя поддержка, забота, любовь… А я для тебя была всего лишь стариной Тэдди. Верной подружкой и соратницей. Думаешь, женщине легко переносить такое отношение?
– Я… я ничего не знал, – пробормотал ошеломленный Даниэль. Меньше всего он думал, что Тэдди испытывает к нему какие-то нежные чувства.
– Еще бы, – хмыкнула она. – Ты вообще ни о чем не думаешь! А если бы и знал, неужели это что-то изменило бы?
Лицо Даниэля потемнело. Тэдди все поняла без слов.
– Я надеялась, что ты пожалеешь о своем равнодушии ко мне, – со злостью выпалила Теодора, вскочив с дивана. – Знаешь, говорят, что от любви до ненависти один шаг, и я бы так наслаждалась твоим унижением, если бы план Фабрицио сработал! Но раз получилось по-другому… Я уйду. Я умею достойно проигрывать. Но ты еще не раз пожалеешь о том, что произошло!
С этими словами Тэдди вылетела из кабинета, чуть не сбив Элеонору.
– И ты еще тут, малявка, – прошипела она.
Презрением полыхнули ее глаза. Элли отпрянула. Через секунду Теодора Беркли навсегда захлопнула за собой дверь кабинета Даниэля Хьюстона.
Даниэль растерянно посмотрел на Элли.
– Кажется, весь этот золотой переполох подошел к концу, – медленно произнесла она.
От Дана не укрылась ее грустная улыбка.
– Кажется, да, – повторил он. – И нам надо радоваться, что конец – счастливый…
– Конечно, – согласилась Элли, но глаза ее были по-прежнему печальны.
– Тогда почему ты грустишь? – осторожно спросил он. Неприятная сцена, которая только что произошла, на минуту изгладилась из его памяти. Настроение Элли имело для него сейчас гораздо большее значение…
– Все в порядке, – улыбнулась она через силу. – Просто сегодня утром мне позвонил дядя Питер и сообщил, что уже вернулся. На два дня раньше. И завтра выйдет на работу.
И только когда Элли вышла из кабинета, до Даниэля дошло, что это известие означает лично для него.
17
Даниэль был одним из первых, кто приветствовал отдохнувшего Питера Дестена в коридоре «Хьюстон Эдвертайзинг» на следующее утро.
– Как прошел отпуск? – вежливо спросил он. Даниэль пытался сделать вид, что безумно рад возвращению друга, но на самом деле это означало разлуку с Элли… – Ты, кажется, вернулся на два дня раньше.
– Да. Чудесное было путешествие, но Мона… – Тут Питер боязливо оглянулся, опасаясь, что жена последовала за ним и на работу. – Ты же знаешь, она способна испортить все!
Даниэль чуть улыбнулся. Никто не заставлял тебя жениться на этой фурии, говорило его лицо.
– Ладно, – смутился Питер. – Об отпуске потом. Главное, у меня куча новых идей, очень по работе соскучился!
– Работу я тебе обещаю, – с шутливой угрозой произнес Даниэль, – и немалую.
– Отлично, – потер руки Питер, – кстати, а как там Элли? Не очень надоела тебе?
Даниэль до последнего надеялся на невероятное – что Питер забыл о племяннице и не вспомнит о ней, по крайней мере, в ближайшее время.
– С ней все в порядке, – без энтузиазма ответил он. – Она живет у меня и работает в «Хьюстон Эдвертайзинг».
Питер не удивился ни одному из этих сообщений.
– Спасибо, дружище! – Он похлопал Даниэля по плечу. – Я знал, что на тебя можно положиться. Она, наверное, задала вам тут…
Питер пытливо взглянул на Даниэля. Тот невольно покраснел. Да, с появлением Элли многое изменилось. Но только не в том смысле, в каком предполагает Питер.
– Все нормально, – сдержанно сказал Даниэль. – Она очень талантлива и во многом помогла нам. Вся в тебя…
– Нет, – отмахнулся Питер, – там и без меня обошлись. У Элли был очень талантливый отец. Настоящий гений… За что бы ни взялся, все у него получалось…
Веселость Питера немного поутихла при упоминании об отце Элли.
– Его зарезали год назад, – продолжал он. Даниэль не перебивал. – С тех пор девчонка сама не своя, и мать решила прислать ее в Нью-Йорк, так сказать, для смены обстановки… К тому же сейчас и суд идет над подонками. С Элли была настоящая истерика, когда она давала показания, и Мелисса, моя сестра, в срочном порядке отправила ее сюда…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
