С легким стоном Даниэль снова упал на кровать. Никогда раньше он не думал, что будет испытывать такие мучения. Раньше его отношения с женщинами никогда не заходили дальше легкомысленного флирта и приятно проведенных ночей. С этой взъерошенной девчонкой он впервые чувствовал неловкость, застенчивость, даже боязнь. Ему было страшно обидеть ее, напугать, оскорбить. И в то же время ни к одной женщине его не тянуло с такой силой, как к Элли, несмотря на все ее нелепые наряды и поведение. Создавалось впечатление, что полное отсутствие в ней кокетства и женского тщеславия лишь подогревает его интерес. Знание того, что потрепанная одежда и вызывающе мальчишеский вид скрывают за собой необычайно красивую и соблазнительную женщину, не давало Даниэлю покоя. Элли в золотистом вечернем платье на вечеринке у Эдуардо Грациано постоянно снилась ему. Находиться в такой близости от нее, знать, что она настолько прекрасна, тянуться к ней душой и телом и не иметь возможности осуществить свое желание было невыносимо…
Внезапно послышался страшный грохот. Даниэль подскочил. Внизу что-то разбилось, и он ни капли не сомневался в том, что Элли в этом замешана. Душевные терзания были моментально забыты, Даниэль охватил праведный гнев. Что еще затеяла эта девчонка в его доме? Неужели она считает, что натворила недостаточно? Ей мало хаоса в его сердце, она решила устроить переполох и в его доме!
В мгновение ока он сбежал на первый этаж. Элли стояла посередине холла, вокруг нее валялись разноцветные осколки. Дан сразу понял, что произошло. Она собирала в кучу все свои вазочки и горшочки, которые использовала для медитации, и случайно расколотила их.
Элли растерянно развела руками.
– Какая я неловкая, – прошептала она.
Сердце Даниэль подпрыгнуло так высоко, что он ощутил во рту его вкус. На Элли был надет тонкий шелковый халат, на голове повязано тюрбаном светлое полотенце. В ней не было ничего от ослепительной богини с приема Эдуардо Грациано, но чутье Даниэля безошибочно сказало ему, что перед ним та же самая женщина, а не подросток в ботинках на толстой подошве. Он видел это в ее глазах, повороте головы, все ее лицо говорило о том, что Элеонора сбросила маску и стала той, кем она была на самом деле, – очаровательной молодой женщиной, способной вскружить голову любому мужчине.
Она медленно присела и принялась собирать черепки. Даниэль опомнился и стал помогать ей. За все время не было произнесено ни слова. Элли первая нарушила тишину, когда с уборкой было покончено.
– Все, – тихо сказала она, оглядываясь по сторонам. – Мне бы очень не хотелось оставлять после себя беспорядок. Ты и так достаточно настрадался за время моего проживания здесь…
Даниэль сделал попытку возразить, но она лишь улыбнулась и покачала головой.
– Я знаю, что я мастер по беспорядкам. Во всех областях. И в «Хьюстон Эдвертайзинг» тоже… Если бы не я, то Фабрицио Дамиано не стал бы искушать Тэдди и она не пошла бы против тебя. Я многое умудрилась испортить.
Даниэль нахмурился. Кто бы мог подумать, что Элли будет так искажать факты!
– Ты ошибаешься. Теодора подвела бы меня обязательно. Не в этот раз, так в следующий. Ты же слышала ее прощальные слова.
– Да. Она любит тебя…
Элли с трудом выговорила слово «любит». Да кто не любит его? – хотелось воскликнуть ей. За все время нашего знакомства, я не встретила ни одной женщины в его окружении, чьи глаза не светились бы обожанием. Это так естественно – влюбиться в него, а он, кажется, совсем не понимает этого…
– Любит? – Губы Даниэля скривились. – Мне не нужна такая любовь.
А какая нужна? – чуть было не спросила Элли, но сдержалась. Еще подумает, что она навязывается ему. С самого начала она вела себя неправильно, заставила его относиться к себе как к ребенку, а сейчас ожидает от него чего-то. Как наивно! Даниэль и так был более чем внимателен к ней, Питер и то вряд ли отнесся бы к ней с большим понимаем. Чего еще она хочет от него?
Ничего, повторяла Элеонора себе снова и снова. Абсолютно ничего. Даниэль – замечательный, надежный друг, а на большее ей рассчитывать нечего!
Но почему беспокойное сердце начинало колотиться при одном только воспоминании о тех выразительных взглядах, что он бросал на нее на вечеринке? Элли робко посмотрела на Даниэля. Что это? Игра света? Ее собственные беспочвенные фантазии? Почему ей кажется, что в его глазах она видит отблески того огня, которым горело его лицо на приеме Грациано?
– Уже поздно, пора спать, – сдавленно произнесла она, не придумав ничего лучше.
Если она хотя бы еще секунду пробудет в его обществе, она не выдержит и бросится ему на шею, навсегда опозорив себя в его глазах. Презрение, с которым Даниэль выслушал признание Теодоры, слишком четко отпечаталось в памяти Элли. Она бы умерла, если бы он так отнесся к ее словам. Значит, надо поскорее скрыться от него и его внимательных неотразимых глаз.
– Хорошо, – пожал плечами Даниэль и шагнул в сторону, освобождая для Элли проход к лестнице.
Она стала подниматься, он последовал за ней, стараясь смотреть куда угодно, только не на ее изящную спину и ноги, грациозное движение которых подчеркивал, а не скрывал тонкий халатик.
Элли подошла к двери своей комнаты, спальня Даниэля была в конце коридора второго этажа.
– Спокойной ночи, – механически сказала она, повернувшись к нему.
– Тебе тоже, – ответил он, и только открыл было рот, чтобы произнести что-нибудь, чтобы задержать ее хоть на минуту, как она закрыла за собой дверь.
Последний шанс был упущен.
Даниэль проклинал все на свете. Свою нерешительность, ее слепоту, обстоятельства… Он постоял минуту под дверью Элеоноры и пошел к себе. Но не успел он сделать и пары шагов, как дверь ее комнаты скрипнула. Он немедленно обернулся. Элли стояла в проеме и напряженно смотрела на него. Она ничего не говорила, но слова были не нужны. Даниэль отчетливо прочитал в ее глазах все то, в чем он боялся признаться себе и о чем беспрестанно мечтал. Напряженное ожидание, влечение, восхищение, любовь, надежды – все смешалось в один невообразимый коктейль, и все эти чувства как на ладони были теперь перед Даниэлем.
– Элли… – только и смог сказать он. В следующее мгновение они шагнули навстречу друг другу, и Даниэль удивился тому, насколько просто и естественно было обнять ее.
– Я был уверен, что это никогда не произойдет, – шептал он, покрывая поцелуями ее мокрые волосы. Полотенце, закрывавшее их, упало на пол и больше никого не интересовало.
– Я тоже, – призналась она и подняла голову.
Нежную улыбку он увидел на ее губах. В следующее мгновение они оба перестали видеть, слышать, думать, говорить, потому что первый поцелуй любви лишил их возможности делать все это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
