Читаем без скачивания Восемьсот виноградин - Лаура Дейв

Он наклонился к ней и произнес то, в чем раньше не признавался даже самому себе:

– Меня огорчает, что никому из них не нужен виноградник.

– Мы сами воспитывали детей так, чтобы они хотели чего-то своего.

– Конечно, – кивнул Дэн, – но… Да нет, это глупо. Сам не знаю, что говорю. Я рад, что они занимаются тем, чем занимаются. Рад за каждого из них. Просто у меня сентиментальное настроение.

– Похоже на то, – ответила Джен и придвинулась поближе.

– Я сам отговорил Джорджию оставаться здесь. Отправил исследовать новые миры.

– И?

– По-моему, она не счастлива в том мире, который выбрала. По крайней мере, не так счастлива, как раньше.

– Тогда она еще вернется домой.

В комнате Финна врубили музыку – на весь дом загремел панк-рок.

– Что это с ней сегодня?

– Предсвадебная лихорадка?

Дэн поднял голову, раздумывая, бросить в окно камушком или просто сбегать наверх и выяснить у будущей невестки, не сошла ли она с ума.

– Пойдем, я тебя кое-куда отведу, – сказала Джен.

Она провела его через виноградник к четырнадцатому блоку, где на небольшой лужайке были приготовлены одеяло, бутылка вина и маленький радиоприемник.

Здесь они не слышали музыки и не видели ничего, кроме друг друга. Дэн принялся целовать жену – сначала нежно, потом все более страстно. Затем встал позади нее и начал медленно задирать подол платья. Джен оперлась на него, обхватила за талию и бедро. Он толчками вошел внутрь, держась одной рукой за ее живот.

Дэн отвел волосы у жены с лица.

– Тебе тоже кажется, что это наш первый раз?

Это и был первый раз. Но далеко не последний.

Насущная необходимость

Когда я подошла к дому, подъездная дорожка была заставлена машинами: на ней стояли грузовики организующей банкет фирмы, грузовик флориста, фургон мебельной компании. Готовясь к вечеринке, люди сновали по дому и лужайке, несли куда-то свечи, фонари и цветы, лимоны и виноградные листья в стеклянных вазах, тащили на спине диваны.

– Привет!

Я обернулась: посреди подъездной дорожки стояла Сюзанна, одетая в длинную, как платье, блузку и невысокие сапожки. Она была на восьмом месяце беременности и выглядела потрясающе.

– Я приехала, – объявила Сюзанна и раскрыла объятия.

Вне себя от радости я бросилась ей на шею.

– Что ты здесь делаешь?

– В смысле, что я здесь делаю? А сама-то ты как думаешь? Отлыниваю от работы, разумеется.

Она стиснула меня в объятиях, потом отстранилась.

– Слушай, как ты могла не упомянуть, что мать ребенка – Мишель Картер? Самая безумная деталь во всей истории.

– А что это меняет?

– Меняет, как я преподнесу твою историю всем остальным. А правда, что каждый январь Мишель проводит чистку медом и весь остальной год питается гамбургерами с картошкой фри?

– Откуда ты это взяла?

– Где-то читала. Неважно.

– А что важно?

– Не могла бы ты выяснить, как именно она это делает? Я тоже люблю гамбургеры с картошкой фри.

Я склонила голову набок, глядя на подругу.

– Ты что, ехала на машине от самого Лос-Анджелеса?

– Нет. Села на самолет, а в Сан-Франциско взяла напрокат машину. За восемьсот долларов.

– Ужас.

– Хочешь вернуть мне деньги?

– Ты потрясающая, – с улыбкой ответила я.

Сюзанна закатила глаза.

– Давай не будем об очевидном. У меня мало времени – до обратного рейса пятьдесят минут.

– Ты разве не останешься на вечеринку?

Сюзанна обняла себя за живот.

– Солнце мое, раз мне нельзя пить, я с тем же успехом могу отправиться к дантисту.

Мы зашагали в сторону виноградника.

– Начнем с главного, хорошо? – заговорила Сюзанна.

– Хорошо.

– Что это за безобразие на тебе надето и почему?

Я взглянула на свои джинсовые шорты и блузку в крестьянском стиле, которые нашла в шкафу. Волосы у меня были собраны в два слабо закрученных узла.

– У нас в Сономе все так ходят. В стиле кэжуал.

– Нет, вот стиль кэжуал. – Сюзанна указала на собственное платье. – А это стиль семидесятых! Не распускайся!

– Постараюсь.

– Вот и отлично, потому что у меня есть один совет, который тебе не понравится.

– Слушаю.

– Знаю, я сказала, что ты должна выйти за Бена. Но я еще раз подумала и пришла к выводу, что это не так. Ты правильно сделала, когда его бросила.

– О чем ты?

Сюзанна взяла меня под руку.

– Я о том, что Чарльз изменил мне в старшей школе. Что мне пришлось пережить его предательство.

– Ты же приводила это как довод в пользу того, что я должна остаться с Беном!

– В том-то и дело. Я смогла простить Чарльза, потому что знала: на самом деле у меня нет конкурентов. Как ни парадоксально, он искренне считает, что я самая красивая женщина на свете. Я для него – насущная необходимость. – Сюзанна выдержала паузу и добавила: – Не думаю, что Бен для тебя насущная необходимость.

– Почему? – растерянно спросила я.

Она стиснула мою руку.

– Мне всегда казалось, что Бен тебя понимает – что вы понимаете друг друга. Вот почему я так снисходительно отнеслась к тому, что он натворил. Но… Если бы ты тоже так думала, ты бы точно знала, что хочешь с ним остаться.

– Я и так знаю.

– В каком смысле?

– Мы пытаемся все уладить.

Сюзанна застыла на месте.

– То есть?..

Я пожала плечами, раздумывая, как ей объяснить, но тут до нее дошло.

– Он для тебя насущная необходимость?

Я улыбнулась. Мне снова верилось, что это так. Я достаточно отпустила ситуацию, чтобы постараться быть счастливой.

– Значит, у тебя все хорошо?

– Ну, если не считать этих шортов, которые, похоже, придется выбросить…

– Замечательно. Просто замечательно!

Сюзанна посмотрела в сторону взятой напрокат машины.

– Выходит, я зря летела самолетом, а потом ехала сюда от самого Сан-Франциско? В следующий раз, будь добра, держи меня в курсе!

Вечеринка в честь сбора урожая

При виде гостей становилось одновременно и радостно, и грустно. Из окна ванной на втором этаже я наблюдала, как они собираются и входят в шатер под аккомпанемент живой музыки в стиле блюграсс. На столах стояли бутылки с вином и тарелки с пиццей – изысканной, но все-таки пиццей. Ее подавали в память о первых вечеринках, когда это было единственное, что родители могли себе позволить. Зато сегодняшняя вечеринка обещала стать просто роскошной. Казалось, гости возбуждены и рады отметить очередной урожай – последний урожай отца.

Так же, наверное, будет выглядеть моя свадьба…

Бен оставил на зеркале послание, выведенное пальцем по стеклу: «Спускайся поскорее».

Я дотронулась рукой до букв, потом взглянула на свое отражение. Разгладила подол фиолетового платья, поправила собранные в низкий хвост волосы.

Как ни странно, последние суматошные дни не сказались на моей внешности. Возможно, дело в том, что я получила передышку и не работала, как обычно, по девяносто часов в неделю. В любом случае сомнений быть не могло: я выглядела отдохнувшей и счастливой.

Раздался негромкий стук, и на пороге ванной появился отец в темных брюках и белой рубашке. Настоящий красавец. Он протянул мне веточку лаванды, словно букет.

– Прошу!

– Это мне?

– С условием, что вы согласитесь меня сопровождать.

– С удовольствием, хотя вообще-то это ты должен меня сопровождать. Как себя чувствуешь?

Папа взял меня под руку.

– Вот теперь лучше.

Мы спустились на первый этаж и вышли во двор.

Перед входом в шатер отец наклонился ко мне и прошептал:

– Через несколько дней я приведу тебя сюда уже по другому поводу.

Сердце у меня подпрыгнуло.

– Похоже, ты прав.

Не успели мы войти, как к нам подошел официант с подносом и подал по бокалу игристого вина – единственного на сегодняшнем вечере. Произвели его на своей крошечной винодельне Гэри с Луизой. Типичное калифорнийское игристое вино – розоватое, скорее сухое, чем сладкое.

Отец поднял бокал и произнес:

– Спасибо, что попыталась подать на меня в суд. В каком-то смысле это самое приятное, что произошло со мной в последнее время.

– Тогда почему ты на меня наорал?

Он наклонил бокал в мою сторону и улыбнулся.

– Потому что это было не только приятно, но и подло.

Тут я увидела идущую по двору маму, а рядом с ней – Генри. Как ни тяжело признать, в костюме он выглядел настоящим щеголем. Мама в длинном желтом платье смотрелась очаровательно. Кажется, она нервничала – возможно, из-за присутствия Генри, возможно, из-за самой вечеринки, на которой в этом году было особенно много гостей. А может быть, мама искала отца и боялась, что он отнесется к приходу ее приятеля не так спокойно, как обещал.

Прежде чем отец успел их заметить, к нам подошли Гэри с Луизой, а вслед за ними – Брайан Квин. Все трое повлекли его за собой в глубь шатра, украшенного маленькими свечками, коричневыми фонарями и цветами в банках из-под желе.

– Я только на минутку, хорошо? – шепнул отец и тут же исчез в толпе.