Читаем без скачивания Восемьсот виноградин - Лаура Дейв

Мне вспомнился чемодан в багажнике Джейкоба. Должно быть, они поссорились, когда Ли ему сообщила.

Она обвела глазами шатер, взглянула на ночное небо Сономы.

– Джейкобу нелегко уезжать отсюда, но это именно то, что мне нужно: интересная работа, Сиэтл… Джейкоб говорит, что почти смирился с переездом. В конце концов, в «Марри Грант» полно производственных директоров. Он сможет руководить компанией из Сиэтла.

– Здорово! – Я старалась вести себя непринужденно, но вдруг осознала, как сильно меня огорчает его отъезд.

– Разве?

Ли махнула в сторону Джейкоба, который стоял у края шатра рядом с моим отцом. Бен тоже находился неподалеку – возможно, она указала на него.

– Хорошие люди не любят бросать начатое. Не замечала? Я вот замечала. Они не сдаются, даже когда пора.

Я кивнула, глядя на Джейкоба с Беном и не вполне понимая, с чем именно соглашаюсь.

Ли посмотрела прямо на меня.

– Мне хочется верить, что мы бы с тобой подружились, если бы я осталась в Сономе. Ты так не думаешь?

Эти странные, но искренние слова меня тронули.

– Может, у нас еще будет такой шанс.

– Может, и будет, – улыбнулась она. – Пойду найду Джейкоба и допью с ним эту бутылку.

Ли забрала бутылку с остатками вина и уже было направилась туда, где стояли отец с Джейкобом, как вдруг обернулась и сказала:

– Он хороший человек. Джейкоб. Очень хороший.

– Почему ты мне это говоришь?

– Потому что знаю, отчего ты вчера не представилась.

Разморозка

Финн прятался в домике винодела и размораживал последнюю лазанью. Он тыкал деревянной ложкой в толстое тесто, но это плохо помогало.

– Что-то не получилось ее разморозить, – пожаловался он при виде меня.

– Нельзя же просто спрятаться здесь и есть лазанью!

– Почему нет? Или я должен мило беседовать с маминым ухажером? Представляешь, этот тип подошел ко мне и сказал, что много обо мне слышал. А я ответил: «Да? А я о вас – почти ничего». Что было моей первой ошибкой. Он битый час читал мне лекцию о своей трактовке Пятой симфонии Бетховена. Все-таки я ненавижу классическую музыку.

Финн поднялся, включил плиту, затем вывалил лазанью в кастрюлю и принялся гонять ее ложкой туда-сюда.

– И потом, я не просто прячусь, а строю планы.

– Какие еще планы?

– Я обещал изменить свою жизнь. Сделать все, что в моих силах. Ну так вот: я уезжаю в Нью-Йорк.

– Я не это имела в виду!

– Ну, беднякам выбирать не приходится.

При мысли о его отъезде у меня защемило сердце. А главное, я не верила, что он найдет в Нью-Йорке то, что ищет.

– Если я скажу, что смогу профессионально заниматься фотографией, тебя это утешит?

– Немножко.

– Хорошо: я смогу профессионально заниматься фотографией.

– Финн, так ты не найдешь того, что ищешь. Переезд не поможет. И потом, ты любишь Соному. Твой дом здесь. Что ты надеешься получить в Нью-Йорке?

– Душевный покой. И радость.

Я закрыла глаза, не зная, как до него достучаться. Финн не желал слушать: он был слишком поглощен тем, что ковырял замороженную лазанью деревянной ложкой – впрочем, без особого результата. Я отобрала у него ложку и включила плиту посильнее.

– Тебе же помог переезд, – заметил Финн.

– Не так сильно, как ты думаешь.

Он уселся на разделочный стол.

– Похоже, некая актриса, она же бывшая девушка твоего жениха, испортила тебе вечер?

– Кажется, Мишель его любит.

– Уверена? Она же актриса. Ей положено притворяться, будто она всех любит.

Я рассмеялась.

– Я не желаю читать лекций и не желаю их выслушивать, – снова заговорил Финн. – Хотя, по-моему, нам обоим не помешала бы лекция на тему «Стоит ли бороться, если не уверен, что хочешь победить». Зато я желаю чего-то другого. Например, горячей лазаньи. Давай просто затаимся и не будем отсюда вылезать. Тогда, возможно, нам удастся пересидеть этот вечер, ни с кем больше не встречаясь.

Я хотела возразить, но не смогла, потому что Финн вытащил свой единственный козырь – взял меня за руку.

– Вы что, стащили лазанью?!

На пороге, скрестив на груди руки, стояла мама. Она была в бешенстве – не только на Финна, но и на меня, потому что я не сделала за нее того, ради чего она сюда пришла. Чем бы это ни было.

– Ой-е… – пробормотал Финн.

– Вот именно: ой-е! Отец вас обоих ищет. Он хочет произнести прощальный тост, представить Джейкоба и распустить всех по домам.

Финн поднялся, но мама загородила ему дорогу.

– Бобби твой брат. Нужно как-то двигаться дальше. Любыми способами.

– Я этим и занимаюсь – двигаю отсюда в Нью-Йорк.

– Ты просто сбегаешь, а не двигаешься дальше.

Мама направилась к двери, считая, что разговор окончен. Однако Финн был иного мнения.

– А нельзя то же самое сказать о тебе? – спросил он.

– Может, и можно. Может, даже нужно. Но потом. А сейчас – марш вперед, пока я окончательно не свихнулась.

Мама вытолкала нас за порог и погнала обратно в шатер, где папа готовился произнести тост в честь последнего урожая.

Никто из нас даже не вспомнил о забытой на плите лазанье.

Синхронизация

Отец стоял перед гостями, держа в руках бутылку вина без этикетки.

– Только посмотрите, сколько народу собралось! За бесплатным вином жители Себастопола куда угодно отправятся, верно я говорю?

Все зааплодировали. Отец вышел на середину сцены и встал позади небольшой кафедры.

Гости толпились перед сценой, образуя полукруг; члены семьи собрались позади отца: мама рядом со мной, Финн – рядом с папой. На Маргарет Финн не смотрел. Бобби держался чуть в стороне. Близнецы, совершенно измотанные, цеплялись за ноги родителей. Генри стоял у края шатра, не сводя глаз с мамы. Бен – рядом с ним, Мишель и Мэдди – в нескольких шагах позади. Бен встретился со мной взглядом и попытался улыбнуться, но я отвернулась.

Отец надел бейсболку с вышитой надписью: «Виноведы». Гости – две сотни людей, многих из которых здесь не было бы, если бы не он, – засмеялись. Отец развернул бейсболку козырьком назад и снова взял в руку бутылку с вином.

– Сейчас Джен ее откроет, но сначала, готов поспорить, вы ждете от меня речи.

– Ждем! – выкрикнул Гэри.

– Ну так не дождетесь. Мне нечего сказать ни одному из вас. – Он повернулся к маме и добавил: – Кроме тебя.

Папа жестом попросил маму подойти к кафедре, выключил микрофон и прошептал то, что ей нужно было услышать больше всего на свете.

– Дэн, что ты там шепчешь? – возмутилась Луиза. – Говори громче!

Но папа смотрел только на маму, ожидая ответа.

Мама потянулась к нему, как бывало тысячу раз в прошлом и, наивно думала я, будет тысячу раз в будущем. Мама потянулась к нему и прижала его к себе. Все зааплодировали. Потом папа начал притопывать ногой, а мама – покачивать плечами, и я поняла, что они не просто обнимаются, а танцуют, нелепо и прекрасно – танцуют вместе.

И тут Генри со своего места у края шатра закричал – громко и отчаянно:

– Огонь!

За шумом аплодисментов нам послышалось: «Не тронь!», и мы не сразу поняли, что случилось и куда он указывает.

А указывал он на домик винодела, из которого вырывались клубы дыма и языки пламени. Пожар…

– Черт… – вырвалось у Бобби.

Мы со всех ног бросились вниз по склону к горящему домику. Родители, Финн, Бобби и я бежали впереди, подгоняемые страхом. Бен и Джейкоб тоже не отставали, и Джейкоб на ходу набирал девять-один-один. Остальные – двести человек – спешили следом. Ли и Генри, Маргарет с близнецами на руках, Мишель, прижимающая к себе Мэдди, – все торопливо спускались с холма.

– Пожарные уже едут! – крикнул Джейкоб, когда мы подбежали к домику.

Дым и жар ударили в лицо и заставили отшатнуться.

Бен загородил мне путь рукой.

– Господи! – вскрикнула мама.

Отец удерживал ее, не давая подойти ближе. Мама обернулась и увидела Маргарет с близнецами и Мишель с Мэдди, стоящих выше по склону – недостаточно высоко, на ее взгляд.

– Надо увести детей! – воскликнула она.

Когда мама говорила таким тоном, спорить было невозможно. Да Маргарет с Мишель и не собирались спорить. Обе послушно повели детей прочь.

– Не подходите! – рявкнул Финн.

Они с Бобби держали в руках по огнетушителю. Бен выбежал вперед и встал с ними рядом.

Домик пылал, как хворост. Дул сильный ветер; огонь того и гляди грозил перекинуться на виноградник.

Финн направил огнетушитель вверх и подступил как можно ближе к крыльцу. Однако огонь, казалось, лишь разгорелся еще сильнее. Брат закашлялся, продолжая подходить к домику.

– Хватит! – крикнул отец и выступил вперед.

Вдали раздался вой сирен.

– Папа, отойди, – велел Бобби и направил огнетушитель еще выше.

Ветер подхватил огонь и потащил его в сторону виноградника. Крыльцо начало разваливаться.

– Оставьте! – крикнул отец сыновьям.

Я шагнула вперед, как будто могла сделать то, что не под силу другим. Как будто могла остановить пламя, пока оно не добралось до виноградника.