Питт проверил настройку носовой камеры, развернув ее для лучшего обзора дна. Слева от него сидел за пультом Берч, удерживая «Изыскатель» точно над местом поисков.
— Куда теперь? — спросил Джордино у Берча.
— Поверни на восемнадцать градусов влево. Так держать. До корпуса примерно четыреста футов.
Джордино направил «Следопыт» по указанному курсу, Спустя десять минут впереди показалась темная масса, вскоре заполнившая собой весь экран.
— Он прямо перед нами! — восторженно воскликнул коротышка.
Оживившись, все переместились поближе к мониторам. Постепенно на экране вырисовывались очертания судна. Аппарат двигался вдоль правого борта по направлению к якорной палубе. На круизных судах она располагалась над самой ватерлинией на значительном расстоянии от носа. Питт включил мощный прожектор, осветивший большую часть корпуса.
— Идет запись изображения, — предупредил Джордино.
Все молчали, как будто оказавшись перед открытой могилой. Теперь было видно, что корпус «Дельфина» лежит на дне, накренившись на левый борт приблизительно на двадцать пять градусов, вследствие чего днище обнажилось почти до самого киля.
Джордино медленно вел аппарат вдоль корпуса. Время от времени он останавливался и осматривался, чтобы не натолкнуться на какое-нибудь препятствие и не запутаться в торчащих конструкциях. Неожиданно на экранах появилось широкое отверстие с рваными краями. Джордино остановил аппарат в десяти футах от него. Внутри пробоины громоздились обломки обрушившихся перегородок и перекрытий.
— Попробуй увеличить изображение, — обратился Ал к Питту.
Ввели команду, и на экране появился край отверстия. Джордино манипулировал аппаратом, стараясь со всех сторон показать изуродованную конструкцию.
— Стоп! — внезапно скомандовал Питт. — А вот это уже интересно. Я бы даже сказал, крайне любопытно.
— Часть обломков выброшена через отверстие изнутри! — первым догадался один из инженеров. — Выходит, пожар тут ни при чем?
— Совершенно верно. А это означает, что пробоина появилась в результате взрыва, возможно, направленного! — торжествующе объявил Питт.
Протерев глаза, Берч недоверчиво уставился на экран монитора:
— А ты не допускаешь, что взорвалась, скажем, топливная цистерна?
Питт покачал головой:
— МГД-двигатели работают на электрической энергии и не нуждаются в легковоспламеняющемся топливе. — Он обернулся к Джордино. — Ал, проведи нас вдоль корпуса, я хочу осмотреть край разлома.
Выполняя просьбу, Джордино взялся за джойстик и начал медленно перемещать «Следопыт» в указанном направлении. Примерно через двести футов обнаружилось второе отверстие еще большего размера. Характер разрушений также показывал, что обшивка корпуса разорвана внутренним взрывом.
— На этом месте располагались кондиционеры, — заметила Мисти, сверившись с планом. — Здесь не было ничего, что могло бы вызвать такие разрушения.
— И я так думаю, — согласился Питт.
Джордино повел «Следопыт» наверх, остановив его на уровне шлюпочной палубы. Несколько шлюпбалок сорвало с места, на других виднелись сплавившиеся каркасы шлюпок. Казалось невероятным, что самый технически оснащенный лайнер современности лишился всех своих основных спасательных средств за столь короткий срок.
Затем аппарат продвинулся к наиболее разрушенной части корпуса, отломившейся от основной. Вокруг были разбросаны трубы, согнутые балки, разбитые куски палубы. Все это напоминало пепелище сгоревшего нефтеперегонного завода. Казалось, все обломки перекрутило какой-то страшной силой.
Середина лайнера представляла собой нагромождение почерневшего, искореженного металлолома. К счастью, это отвратительное зрелище вскоре исчезло с экрана, и в поле зрения камеры снова появилось пустынное океанское дно.
— В какой стороне корма? — спросил Джордино у Берча.
Изучив цифры в нижней части экрана монитора, капитан ответил:
— Триста ярдов к востоку под углом девяносто градусов.
— Есть на девяносто градусов к востоку, — повторил Джордино, ложась на новый курс.
Все дно покрывали груды обломков, большинство из них обгорели, и их нельзя было опознать. Казалось, уцелела только столовая посуда. Блюда, кувшины и чашки наполовину утопали в иле, напоминая колоды карт, разбросанные по серому сукну ломберного стола. Удивляло, что такие хрупкие предметы не разбились, выдержав страшный пожар и падение в пропасть.
Оставив позади поле с обломками, Джордино предупредил:
— Приближается корма.
Почти тут же в ярком свете прожекторов появилась последняя секция затонувшего судна. На экране словно бы ожили картины недавно пережитых событий. Все неотрывно разглядывали корму, с которой спасенные покидали судно по канатам или прыгали в море, где их подбирали шлюпки и доставляли на борт «Изыскателя».
— Никогда не думала, что мне доведется вновь это увидеть, — пробормотала одна из женщин.
— Это не так-то легко забыть, — заметил Питт. — Пройди вперед к месту разлома корпуса, — обратился он к Джордино.
— Сейчас подойдем.
— Теперь опустись до пяти футов. Я хочу осмотреть киль.
Выполняя команды Джордино, «Следопыт» двигался почти вертикально, следуя вдоль поверхности кормы. Осторожно обойдя торчащие обломки, итальянец остановил аппарат. Он завис почти по центру над нижним краем оторванной кормы. Массивный стальной киль торчал над илистым дном раскрытым птичьим клювом. Он был практически разорван на две неравные части, перекрученные и изогнутые в противоположные стороны.
— Только взрыв мог причинить подобные повреждения, — прокомментировал Питт.
— Теперь понятно, почему корпус разорвало на части, — согласился Джордино. — Огонь и взрыв ослабили несущие конструкции, а нарастающее давление воды во время падения на дно завершило разрушение.
— Если лайнер был взорван, это объясняет и его стремительное затопление, — добавил Берч. — По словам капитана буксира, «Изумрудный дельфин» пошел ко дну так быстро, что чуть не утянул их за собой.
— Отсюда логически следует единственный вывод: неизвестные пока злоумышленники сначала устроили на лайнере пожар, а затем утопили его в самой глубокой части океана, чтобы в буквальном смысле спрятать все концы в воду, — подытожил Питт.
— Логика-то безупречная, — заметил Джим Якубек, судовой гидрограф, — да только где доказательства? Ни один суд не поверит голословным утверждениям.
Питт пожал плечами:
— Разумеется, не поверит.
