могу сделать?
– Яйца отрастить, – ответила Катька. – Ты ж понимаешь, что даже если ты миллионы зарабатывать будешь, твоей мамке все равно будет мало. Она найдет еще тысячу способов, чтобы выебать тебе мозги. Ты не догоняешь, как они хорошо устроились. Ты на мясокомбинате жопу морозишь с утра до ночи, а они за твой счет жируют. Да, да. Не криви лицо, и так страшная.
– Ну, тебя, – рассмеялась я, а потом погрустнела. – Знаю я это все, Кать. Знаю.
– Ты не обижайся, конечно, но она, как клещ. Впилась в тебя и сосет. Да скоро, смотрю, окончательно высосет.
– Я устала, – снова повторила я, отколупывая от чизкейка маленький кусочек. Катька проследила за ложкой, подождала, пока я прожую и хмыкнула.
– Слушай, может ко мне пойдешь?
– Куда? – нахмурилась я.
– В мою контору. Нормальное место. В два раза больше платят. Хоть на себя начнешь деньги тратить, а не на семейку твою ебанутую, прости Господи.
– Не знаю, – протянула я. – А если мама…
– Мама всегда будет против. На то она и твоя мама. Ей удобно, что ты устаешь тут и на выебоны времени не остается. Короче, смотри, – Катька подалась вперед и принялась чертить пальцем по столу. – Я работаю менеджером по продажам. Пятидневка. С десяти до семи. Обед полчаса, но пожрать успеваешь.
– А что делать надо? – осторожно спросила я.
– Продавать. Язык у тебя подвешен, речь грамотная, остальному научат. Наши в тебя влюбятся, отвечаю. Мы технику строительную толкаем. Соответственно зарплата хорошая. Еще и премии дают, если хорошо работаешь. Пацан из моего отдела в том году тачку взял. За три месяца, прикинь, накопил?
– Круто, – вздохнула я. Катькин рассказ казался мне сказкой.
– Я поговорю с начальником, сгоняешь на собеседование, а там глядишь и вместе работать будем, – закончила Катька и сделала глоток кофе.
– Не знаю, Кать, – снова дернула я плечами. Подруга вздохнула, но замолчала.
– Что ты теряешь? – холодно спросила она, устав спорить. – Холодильник, драную кофту и двенадцатичасовую смену? Ты ж в школе на одни четверки и пятерки училась, а теперь тут сидишь. Не твой уровень, родная. Вообще не твой.
Я молчала, понимая, что Катька права. Но внутри, кроме сомнения, был и страх. Я почему-то была уверена, что мама воспримет это в штыки. Мне никогда не давали идти за своей мечтой. Мечту за меня обычно выбирала мама и очень грамотно это обосновывала, не забывая надавить на жалость, перед которой я всегда пасовала.
– Подумай, – буркнула Катька, когда мы остановились возле подъезда. – Место хорошее. Я бы не звала тебя в неизвестность, да я там уже два года работаю и учусь параллельно. У нас филиалы чуть ли не каждый день в других городах открываются, так что работы жопой жуй. Хуярь, только в путь.
– Я подумаю, – тихо ответила я, кутаясь в куртку. Апрель выдался холодным. На Катьке была модная кожанка, а я носила все ту же куртку, что и в школе. Только сейчас она была мне как раз. Катька видела это и молчала, чтобы не ранить меня еще сильнее.
– Ты же понимаешь, что выбор рано или поздно придется сделать? – спросила она и, улыбнувшись, обняла меня. – Ты же лучшего достойна, родная. Всегда была достойна. Больше, чем кто-то еще.
– Спасибо, – я быстро утерла слезы, заставив Катьку рассмеяться.
– Так, а ну отставить сырость, а то сама разревусь, – хохотнула она, а потом добавила. – Хорошенько подумай. Телефон мой есть. Найдемся.
– Найдемся, – кивнула я и с тоской посмотрела наверх, где меня ждала с работы мама.
Мама не закатывала мне сцен, потому что знала, что я с Катькой. Правда поджала недовольно губы, демонстративно меня обнюхала и, проворчав что-то под нос, уселась за стол. Я помыла посуду, замочила грязные вещи в тазу и, заварив себе чай, села напротив мамы.
– Катька предложила к ней пойти, – тихо сказала я, наблюдая за маминой реакцией. – Им менеджер по продажам нужен.
– А ты продавать умеешь? – рассмеялась мама. – Говорить-то толком не научилась. Да и какие продавцы, а? Стыдоба одна. Вот пусть Катька и работает, раз хочется. Всегда знала, что она дурная.
– Нет, мам. Она в офисе работает. На телефоне. Строительную технику продают, – мотнула я головой. Мама замолчала и прищурилась. – Зарплата хорошая, график удобный. Катька сказала, что с начальником поговорит насчет меня.
– Не позорилась бы, – вздохнула мама. – Какие продажи? А ну как опять дефолт? А на мясокомбинате точно сытой будешь и при деле.
– Мир меняется, – ответила я и вздрогнула, увидев ненависть в маминых глазах.
– Меняется, ага. Ты только не меняешься. Такая же дурная и наивная, как и папка твой.
– Ты сама говорила, что денег не хватает, – вывернула я в другую сторону. Если бы я отложила разговор на завтра, то никогда бы не решилась на это. Поэтому пыталась уговорить маму. Убедить мне поверить.
– Лучше синица в руках, – важно заявила она. – Чем журавль в небе. Голову себе не забивай и спать иди.
Я поняла, что разговор окончен и, вздохнув, отправилась в свою комнату.
Может, мама права? Она никогда меня не обманывала. Да, у меня был страх, что Катькина сказка развалится и меня не возьмут обратно на мясокомбинат. Но была и надежда на лучшее. Крохотная маленькая искорка тлела внутри, наполняя душу теплом. Катька сказала, что рано или поздно мне надо сделать выбор. Я понимала, о чем она говорила. И чем больше понимала, тем больше сомневалась.
Вздохнув, я дождалась, когда семья ляжет спать, завела будильник на шесть утра и достала из тайника дневник. Открыла тетрадку и перечитала последние воспоминания. Скривилась, словно ножом по сердцу полоснули и, взяв ручку, задумалась.
– «Каждый волен выбирать. Так чем я хуже?».
Глава седьмая. Прощание.
Мама долго сопротивлялась и не желала, чтобы я увольнялась из мясокомбината, а я не оставляла попыток уговорить её. Мясокомбинат стал казаться мне огромной уродливой тварью, которая, довольно улыбаясь, смотрит на меня желтыми глазами-окнами и проглатывает, чтобы потом изрыгнуть в конце рабочего дня обессиленной и бездушной. Лида тоже заметила изменения в моем поведении, но снова переборола себя и с советами ко мне не лезла.
Дома все было по-прежнему. Я так же готовила после работы, стирала и убирала квартиру, попутно бегая за лекарствами для мамы в аптеку. То мигрень, то сердце, то давление… Каждый раз у неё обнаруживалось что-то новое. Я уходила в свою комнату и через десять минут мама, охая, вставала с дивана и шла на кухню, чтобы выпить кофе.
Однажды я задержалась
