— Что у меня?
— Нет выхода?
— Ну и логика у вас, Руперт! — возмутился Иван. — Ему одно толкуешь, а он знай свое гнет. Я друга спасал, понимаете? А вы мне помешали!
— Но ведь вы знали, что идете на верную смерть?
— Я об этом не думал. Некогда было. Одно вам скажу: если бы после тарана остался вот такусенький шанс выжить, я бы в него зубами вцепился!
— Непостижимо!.. — задумчиво повторил Руперт. — Иногда мне кажется, что эта затея с экспрессом «Надежда» — обречена. И мы попусту теряем время.
Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Некоторое время оставался неподвижным, потом все так же, не открывая глаз, задумчиво прочел нараспев:
И там, где ничего не надо,В невероятном далекеПрикосновенье листопадаК твоей пылающей щеке.
Стихи были странные, чувствовалась в них щемящая тоска и безысходность. Руперт пошевелился и открыл глаза.
— Вот уж не думал, что вы поэзию любите, — ухмыльнулся Иван. — Да еще упадническую.
— Упадническую? — не понял Руперт.
— Такую, от которой на душе кошки скребут.
— Кошки? — лицо оставалось бесстрастным, но, судя по голосу, Руперт обиделся. — Вы хоть догадываетесь, что это было?
— Стихи? Право, Руперт, я не хотел вас обидеть.
— Я сам виноват. — Руперт кивнул. — Забылся. Не следовало произносить их вслух.
— Почему?
— Это…Как бы поточнее, заклинание, что ли…Философское кредо… Гимн… Нет, — он безнадежно махнул рукой. — Все не то. У вас и категорий-то таких нет. Не поймете.
— Так уж и не пойму! — обиженно буркнул Иван.
— Ладно вам. Самолюбие, амбиции. К чему это? Я ведь вам объяснил: мы не люди. И такие вещи просто-напросто не воспринимаем. Давайте лучше о деле.
— Давайте.
— Комманданте прав. В одиночку вам отсюда не выбраться. Думаете, коридор ведет куда-то? Никуда. О ленте Мбиуса слышали? Экспресс «Надежда» примерно то же самое. Во времени и пространстве. Понимаете?
— Нет, — признался Иван.
— Не беда. Уясните себе одно: вам пособник нужен. Сообщник. И этот сообщник — я. Верите?
— Нет.
— Правильно. И я бы на вашем месте не поверил. Стимул должен быть, верно?
Иван кивнул, не сводя глаз с собеседника.
— Со стимулом посложнее. — Руперт облокотился о столик, сплел пальцы. — Скажем, так: у меня с комманданте личные счеты. Вот я и решил ему насолить. Устраивает?
— А если серьезно? — Иван достал из кармана папиросы.
— Вам-то не все равно? Хочу помочь, значит, есть на то причины.
— Ладно. — Иван закурил и оглянулся в поисках пепельницы. — В конце концов, это ваше личное дело.
— Стряхивайте на пол, — разрешил Руперт. — Так уж и быть, подмету.
— Это что — ваша комната?
— Моя.
— Далековато забрались.
— Ничуть. Мы с вами соседи. Через стенку живем. А столовая, рядом.
Ни слова не говоря, Иван вышел из комнаты и огляделся. Коридор оставался прежним. Да и что в нем, собственно, могло измениться? Пол из имитированного под паркет пластика, потолок с матовыми прямоугольными плафонами, два ряда уходящих в бесконечность дверей. Иван глянул на ближайшую и досадливо хмыкнул: на номерной табличке красовалась двухзначная цифра. Все еще не веря, он толкнул дверь и вошел. Планшет висел на месте. На неприбранной постели валялся томик Хемингуэя. Посредине стола топорщилась окурками пепельница.
— Дела-а…
— Вот вам и «дела-а»! — Вездесущий Руперт был тут как тут. — В экспрессе куда ни иди, — далеко не уйдешь. И не думайте, что это я вам подстроил: так запрограммировано.
«Нелепо получается, — признался себе Иван. — Отговаривает бежать, — упорствую. А тут человек сам предлагает помочь…»
— Не человек, — поправил Руперт. — Биоробот.
Иван и ухом не повел, продолжал рассуждать: «Что меня сдерживает? Недоверие? А чем я рискую? Сорвется, — буду другой ход искать. На ошибках учатся».
— Уже лучше, — кивнул Руперт. — А что касается риска… — Он помолчал. — Риск есть. Но со мной вы рискуете гораздо меньше.
— Слежка? — жестко спросил Иван.
— Слежка, наблюдение, контроль, — какая разница? Заметили, что наши подопечные общаются только в столовой?
— Заметил! — Иван сам не понимал, что его бесит.
— Злиться-то зачем? — миролюбиво пожурил Руперт. — Будто у вас на Земле не то же самое.
— Конечно, нет!
— Бросьте. Психлечебницы, колонии, тюрьмы…
— Там больные или преступники.
— А здесь подопытные. Какая разница?
— Разница есть.
— Это с вашей точки зрения.
— А с вашей?
— С нашей нет. В столовой вы o6щaeтесь в рамках Программы. Все фиксируется: разговоры, мысли, эмоции, физиология.
— Веселенькое дело!
— На то и Эксперимент!
— Знаете что! — вскипел Иван.
— Разумеется, знаю, — усмехнулся Руперт. — «Да как вы смеете!» «Убирайтесь прочь!»
Он зевнул. Это было так неожиданно, что Иван растерялся.
— Сядьте. — Руперт указал рукой на кресло. — Кому нужны ваши амбиции? Вы что, у себя в лабораториях на животных не экспериментируете? А после этого о «братьях» ваших «меньших» сюсюкаете. Мы тут, по крайней мере, скальпелями не орудуем.
— Разве что, — буркнул Иван. Ему вдруг все опротивело: и предмет разгоревшегося было спора, и вообще весь разговор. Собеседник продолжал монотонно бубнить.
— Зато вне столовой каждый может делать что хочет. Отдыхайте, пользуйтесь библиотекой, смотрите видеофильмы, предавайтесь самоанализу.
— Даже так? — Иван представил обжору сирийца, предающимся самоанализу, и улыбнулся. — И никакой слежки?
— Почти. Личные наблюдения. В саду и библиотеке — тот, кого вы зовете отцом Мефодием. В комнатах и видеозале — ваш покорный слуга.
— А в коридоре?
— В коридоре никто.
— Вот как?
— Да. Это одно из условий Эксперимента.
— Не верю я вам, Руперт. — Иван опять полез в карман за папиросами.
— И зря не верите. Впрочем, ваше дело. Насильно, как говорится, мил не будешь.
Руперт поднялся, намереваясь уйти.
— Можно вопрос?
— Конечно.
— Допустим, я вам поверил. С вашей помощью побег удался. Но ведь меня наверняка хватятся. А я — ваш подопечный.
— Я ждал этого вопроса. — Руперт прошелся по комнате, встал возле двери. — Да, я рискую.
— Чем?
Руперт поправил галстук.
— Странные вы существа, люди. Какое вам до этого дело? Ведь это я рискую, а не вы.
— И все-таки? — Иван закурил. — Что вам грозит?
— Все равно не поймете.
— Постараюсь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
