после чего поставила божественную защиту. Невидимый плотный купол отделил их от внешнего мира, заглушая посторонние звуки. Конечно, купол был неидеален, только у богов получались достаточно лёгкие и совершенные купола защиты — полубогам, а тем более наследникам не помогали добиться такого даже годы тренировок. Но Лана не унывала. Сейчас главным было то, что купол, сколь бы грубым он не выглядел, работал правильно.
— Давай повторим план, — полушёпотом сказала она. — Во дворце торжеств — площадка и две галереи. Что бы с Линой ни случилось, я уверена, она захочет тебя увидеть, ты…
Лана не договорила, следующие её слова потонули в громком крике. Сначала кричала только одна женщина, затем к ней присоединились ещё несколько испуганных голосов, разбивая защиту Ланы, а после начался такой гомон, будто на город напала гидра или целая стая сирен. Макс и Лана бросились на звук, к центральной площади у дворца Торжеств с кодовым названием «Кафе Оракул» — там, над разбегающейся толпой, заслоняя лучи солнца, появился тёмный сгусток энергии, покрытый всполохами лазурного огня. Словно маленький смерч, он клубился и раскручивался, увеличиваясь в размерах до тех пор, пока не превратился в огромный кокон, из которого, точно в момент рождения бабочки, распахнулись тёмные божественные крылья — в их основании, во всём устрашающем величии царства Теней возник Аид… и Лина. Он приобнимал её за плечи, когда они плавно спускались на землю — крылья рассеялись, и солнечные лучи, освободившись от мрака, снова пролились на площадь. Аид сделал шаг в сторону, предлагая Лине руку, и она приняла её.
Ужас. Холод. Дыхание смерти. Вот что ощутили все, кто стал свидетелем этого события. Лана вцепилась в руку Макса, и вовремя, потому что он, не отдавая отчёта в своих действиях, сжал кулаки и шагнул вперёд. Увидев Лину рядом с другим, он напрочь забыл о своих сомнениях — он хотел её вернуть, хотел, чтобы всё стало как прежде.
— Не сейчас… — сдавленно проговорила Лана, вспомнив, что её небольшое воздействие может творить чудеса и усиливать эмоции, которые, казалось бы, можно сдержать, — ещё рано. У тебя будет шанс отомстить.
***
Сожаление. Лина чувствовала его шипы, пронзающие сердце. Она с трудом понимала, что заставило её прошлым вечером пойти на этот шаг, какую цель преследовало её подсознание, толкая её в объятья Аида? Напротив неё в зеркале отражалась Персефона, более похожая на саму себя, чем любая скульптура из храмов: изумрудное платье, вышитое золотыми нитями, с лёгкой, раскрывающейся к низу юбкой, зелёные украшения в волосах, уложенных лёгкими волнами, — дева и царица, весна и смерть, первый цветок на выжженном поле.
— Готова? — Аид появился в дверях так неожиданно, что она вздрогнула и обернулась к нему.
На удивление, когда их взгляды встретились, Лине показалось, что шипы сожаления отступили. Аид изменился. Вся его божественность, весь устрашающий образ таяли, и любая мысль о нём подменялась воспоминаниями о жарких ночных поцелуях. Да и внешность его выглядела несколько иначе, будто он специально сменил её для выхода в свет.
— Да, — кивнула Лина, изо всех сил стараясь не выдать своих мыслей, и снова посмотрела в зеркало.
Он обратился тёмным туманом и переместился к ней, появляясь за спиной — его ладонь мягко опустилась на левое плечо и не сильно, но ощутимо сжала его. Лина видела его отражение в зеркале рядом со своим: в этот раз Аид выбрал чёрный костюм, его длинные волосы снова легли в модную стрижку, — от образа царя не осталось даже мантии. Нимфы уже сказали Лине, что Аполлон предпочитал видеть гостей без белых мантий, поэтому полностью чёрный образ Аида её не удивил.
— Нужно идти, — сказал он, глядя через зеркало прямо Лине в глаза, — но сначала я хочу задать тебе один вопрос.
— Хочешь, чтобы я гарантировала своё возвращение? — предположила она. — Принесла клятву?
— Нет. Я хочу, чтобы ты заняла место, которое принадлежит тебе по праву.
Лина улыбнулась уголком рта и сняла его руку с плеча.
— Я и так здесь. И обещала вернуться.
Его взгляд, до этого тёплый, заледенел. Он отошёл и встал напротив, рядом с зеркалом, отчего отражение Лины немного покачнулось.
— Не думай, что в мире смертных ты будешь в полной безопасности. Здесь самое безопасное место. Я предлагаю тебе бессмертие, царство Теней и место рядом со мной…
Лина вдруг отчётливо осознала, что Аид изменился не только внешне, но и сам по себе. Ожил, будто и не было веков, проведённых в темнице. Его блуждающий взгляд, который то и дело возвращался к её губам, несвойственное ему волнение — Лина не могла не связать это с прошедшей ночью.
— А сейчас у меня этого нет? — пожала плечами она. — Все и без того называют меня царицей.
Аид ухмыльнулся.
— О да, потому что ты она и есть. Ты, твоя душа, твой характер и взгляд, твоя внешность… но, может быть, мне стоит напомнить, что ты смертна. Что твоё тело всё ещё принадлежит наследникам крови, а не богине.
— И что я должна сделать? — Лина скрестила руки на груди и позволила себе пошутить. — Разделить с тобой гранат? — воспоминания отдались в сердце тупой болью. Его любовь и измена…
Он склонил голову на бок и приподнял брови, ясно давая понять — это именно то, что он имел в виду.
— Что? — растерялась Лина. — Нет… Нет! Я не согласна. Это навсегда привяжет меня к этому месту, а я ещё…
— Навсегда. Это правда, но загляни в свою душу и спроси себя… разве ты сама этого не хочешь? — Лина молчала, и он предложил собственные аргументы. — Даже если не хочешь, всё равно это защитит тебя вне царства Теней. И потом, — Аид посмотрел Лине в глаза, — вчера мне показалось твоё желание остаться очевидным. Что изменилось теперь?
Лина почувствовала жгучий стыд, сердце замерло и медленно забилось в отчаянии.
— Ты изменил ей.
Аид замер, но в следующее мгновение на его лице проступило понимание.
— То есть тебе… — уточнил он. — Очень своевременное воспоминание, должен заметить. — Аид снова пошёл к Лине и поправил её и без того идеально лежавший локон. — В нашей жизни случалось столько же плохого, сколько хорошего, Персефона, но, уверяю тебя, в ней не было настоящих измен. Сейчас ты переживаешь свои эмоции заново, обретаешь себя… Я лишь хочу помочь тебе в этом, — он протянул ей руку раскрытой ладонью вверх. — Прими мою руку, будь со мной как супруга и царица. Вместе мы сможем всё, весь мир будет принадлежать нам.
Последние слова были его ошибкой. Лина вздрогнула, посмотрела на его
