Читаем без скачивания Королевский убийца - Робин Хобб

— Что ты можешь мне сказать? — спросила она тихо.

— Я могу сказать, что не должен был так дерзко разговаривать со своей королевой, и прошу прощения, — сказал я покорно. — Но кроме того, вы могли бы выказать этим двум преданным леди какой-то особый знак королевской благосклонности.

Она понимающе кивнула:

— И в чем может выразиться такая благосклонность?

— Может быть, частная встреча со своей королевой в ее личных комнатах, чтобы послушать особенного менестреля или кукольника. Не имеет значения, какое развлечение вы приготовите для них; главное, чтобы те, кто не был столь же предан вам, были исключены.

— Это звучит вполне в духе Регала.

— Наверное. Он очень сведущ в обращении с лакеями и клевретами. Но он бы сделал это со злобой, чтобы наказать тех, кто пренебрег им.

— А я?

— А вы, моя будущая королева, вы делаете это в качестве награды достойным, не собираясь никого наказывать, а только чтобы насладиться обществом тех, кто разделяет ваши чувства.

— Понимаю. А менестрель?

— Меллоу? Он обладает галантной манерой петь, вполне подходящей для каждой леди, присутствующей в комнате.

— Ты узнаешь, свободен ли он сегодня вечером?

— Моя леди, — я был вынужден улыбнуться, — вы будущая королева. Вы оказываете ему честь, желая его присутствия. Он никогда не будет слишком занят, чтобы услужить вам.

Она снова вздохнула, но этот вздох не был таким тяжелым. Она кивнула мне в знак того, что я могу идти, поднялась, улыбнулась своим леди и попросила их извинить ее рассеянность этим утром, а потом пригласила посетить ее этим вечером в ее комнатах. Я смотрел, как они обмениваются взглядами и улыбаются, и понял, что мы поступили правильно. Я отметил про себя их имена — леди Хоуп и леди Модести.

Так я стал советником Кетриккен. Не могу сказать, что мне это особенно нравилось — быть наставником и советчиком, объясняющим, какие шаги ей следует предпринять. По правде говоря, это было очень хлопотно. Я чувствовал, что унижаю ее своими упреками, развращаю, обучая паучьим путям власти в придворной паутине. Она была права. Это были фокусы Регала. Даже если она делала все это из лучших побуждений и не так жестоко, как Регал, я думал скорее о нас двоих. Я хотел, чтобы она забрала власть в свои руки и этой властью связала воедино трон и Верити.

Каждый день, ближе к вечеру, меня ждали у леди Пейшенс. Она и Лейси относились к этим визитам очень серьезно. Пейшенс считала, что я полностью в ее распоряжении, как будто я по-прежнему был ее пажом, и ей ничего не стоило предложить мне скопировать какой-нибудь древний свиток на ее драгоценной тростниковой бумаге или потребовать, чтобы я продемонстрировал ей мои успехи в игре на морских рожках. Она всегда бранила меня за то, что я недостаточно усердно занимаюсь этим, и могла потратить целый час, чтобы попытаться пристыдить меня и одновременно научить чему-нибудь. Я старался вести себя тактично и вежливо, но чувствовал, что попал в сети заговора, имевшего целью не давать мне встречаться с Молли. Я понимал мудрость решения Пейшенс, но мудрость не спасает от одиночества. Несмотря на все их усилия держать меня вдали от Молли, я видел ее повсюду. О, нет, не ее лично. Но сладостный запах толстой свечи, ароматизированной восковницей, плащ, перекинутый через стул, и даже мед в медовых пряниках напоминали мне о Молли. Будете ли вы считать меня глупцом, если я скажу, что садился поближе к свече и вдыхал ее запах или прислонялся к ее влажному от снега плащу? Иногда я, подобно Кетриккен, чувствовал, что утопаю в том, чего от меня требуют, и что в моей жизни не осталось ничего, принадлежащего только мне.

Каждую неделю я докладывал Чейду об успехах Кетриккен в дворцовых интригах. Это Чейд предупредил меня, что леди, влюбленные в Регала, внезапно начали искать расположения Кетриккен. И поэтому я говорил ей, с кем следует вести себя вежливо, но не более того, и кому искренно улыбаться. Иногда я думал про себя, что лучше было бы тихо убивать для своего короля, чем быть вовлеченным во все эти хитросплетения. Но тут меня вызвал к себе король Шрюд.

Послание от него пришло очень рано утром, и мне пришлось поспешить, чтобы одеться и идти к своему королю. Он впервые пригласил меня к себе, с тех пор как я вернулся в Баккип. Меня тревожило, что на меня не обращают внимания. Может, он был недоволен мной из-за того, что произошло в Джампи? Конечно же, он прямо сказал бы мне об этом. Но все же… Неизвестность грызла меня. Я очень торопился прийти к нему и в то же время хотел внешне выглядеть более привлекательным. Кончилось тем, что я не преуспел ни в том, ни в другом. Мои волосы, остриженные во время лихорадки в горах, снова отросли, такие же взлохмаченные и непокорные, как у Верити. Что еще хуже, у меня начала расти борода. Дважды Баррич говорил, что лучше бы я решил: носить бороду или более тщательно следить за своим бритьем. Поскольку борода росла клочками, как зимняя шкура пони, в это утро я порезал свое лицо несколько раз, прежде чем решил, что немного щетины все же лучше, чем вся эта кровь. Я убрал волосы с лица и пожалел, что не могу завязать их сзади в хвост воина. Я воткнул в свою рубашку булавку, которую Шрюд когда-то дал мне, чтобы отметить как своего человека. Потом я поспешил к своему королю. Когда я бежал по коридору к королевской двери, из своих покоев внезапно вышел Регал. Я остановился, чтобы не врезаться в него, и почувствовал себя в ловушке. Я видел его несколько раз с тех пор, как вернулся в Баккип. Но он всегда бывал по другую сторону коридора или бросал на меня мимолетный взгляд, когда я выполнял какую-нибудь работу. Теперь мы стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга и молча смотрели друг другу в глаза. Нас почти можно было бы принять за братьев, понял я, потрясенный. Его волосы сильнее вились, черты лица были более тонкими, а осанка более аристократической. Его одежда по сравнению с моей цвета невзрачного крапивника казалась оперением павлина. У меня не было серебра ни у горла, ни на руках. Тем не менее печать Видящих была ясно видна на нас обоих. У нас были одинаковые подбородки короля Шрюда, разрез его глаз и изгиб его нижней губы. Ни один из нас не мог бы похвастаться широкой мускулистой фигурой Верити, но я был все-таки более крепко сложен, чем он. Между нами было меньше десяти лет разницы. Он был беззащитен, и, посмотрев ему в глаза, я подумал, что хотел бы выпустить его кишки на чисто вымытый каменный пол. Принц улыбнулся, быстро продемонстрировав белые зубы.

— Бастард, — любезно приветствовал он меня. Улыбка его стала более язвительной, — или, вернее, мастер Фитц. Подходящее имя ты себе выбрал. — Четкое произношение не позволяло ни на секунду усомниться в смысле его оскорбления.