записку на стол так, чтобы мы все могли ее видеть.
— Мы теряем время. Кто бы это ни сделал, Роман или нет, у них Джулия. И мы играем им на руку, устраивая междоусобицу.
Лана кивает, из нее уходит вся борьба, когда на нее снова наваливается реальность ситуации.
— И каков же план?
— Телефон Джулии. Нам нужно отследить его. Должна быть причина, по которой они его оставили, — говорю я, и эта мысль поражает меня как молния. Дело не только в том, чтобы оставить след, для них это послание, игра. Но они играют в нее не с теми людьми.
Глаза Ланы встречаются с моими, в них ясно читается настоятельная необходимость.
— Иди. И сделай это быстро.
Я уже в движении, прежде чем она закончила говорить, мои шаги быстры и целеустремленны, когда я направляюсь в техническую комнату. Наша техническая комната — это чудовище, родившееся из необходимости в мире, который постоянно пытается нас обхитрить. У нас есть оборудование и программное обеспечение, которому могут позавидовать правительственные агентства, и все это для того, чтобы нас никогда не застали врасплох.
Ворвавшись в техническую комнату, я без обиняков излагаю нашу миссию.
— Нам нужно отследить телефон Джулии. Найти последний звонок, все, что приведет нас к ней.
Команда немедленно приступает к работе, их пальцы расплываются по клавиатуре, когда они перемещаются по цифровому лабиринту с мастерством, граничащим со сверхъестественным. Я нахожусь на заднем плане, каждый мускул напряжен, все чувства сосредоточены на поставленной задаче. Безопасность Джулии — это приз, и каждая тикающая секунда, когда она не найдена, — это клеймо против нас.
Затем врывается Лана, вихрь страха и команд.
— Вы нашли что-нибудь? Сколько времени это займет?
Команда не дрогнула, привыкшая к давлению, но воздух сгустился от ее присутствия.
— Работаем над этим, — отвечает один из техников, их внимание непоколебимо.
Лана вышагивает, точно тигр в клетке.
— Ускорьтесь. Мы не можем терять время. — Ее глаза перебегают на экраны, на меня — безмолвная мольба под покровом силы.
Я встречаю ее взгляд и киваю.
— Они занимаются этим, Лана. Мы найдем ее.
— Ты не понимаешь, Лука. Я уже теряла кого-то, и я не позволю этому случиться снова.
Я вижу страх в ее глазах, отчаяние, которое подпитывает ее решимость. Но я также вижу и стойкость, силу, благодаря которой она зашла так далеко. Я знаю, что не могу давать никаких обещаний, особенно в этой сфере деятельности. Но я могу дать ей то, чего ей так не хватало: надежду.
— Лана, послушай меня, — говорю я, стараясь передать искренность своих слов. — Мы найдем Джулию. Но мы не можем позволить себе паниковать, хорошо? Нам нужно сохранять концентрацию, мыслить ясно. Время — наш враг, и мы должны использовать его с умом.
Комната затаила дыхание, когда последний кусочек головоломки встал на место: техникам удалось получить аудиозапись последнего звонка с телефона Джулии. В комнате воцаряется тишина, все взгляды прикованы к динамикам, когда нажимается кнопка воспроизведения.
— Алло?
— Привет, Джулия.
Этот голос. Голос Романа. Знакомый, но теперь в нем звучит предательство, настолько глубокое, что по комнате прокатывается ударная волна. По рукам бегут мурашки, это вязкая реакция на неоспоримую правду, обнажившуюся перед нами. Этого не может быть, и все же это так, ясно как день.
Неверие, гнев, предательство, все это смешалось в мощный коктейль, оставляющий горький привкус во рту. Я смотрю на Лану и вижу, как в ее глазах отражается мое собственное смятение. Роман, которого, как нам казалось, мы знали, человек, которого мы считали семьей, только что был разоблачен как архитектор нашего нынешнего кошмара.
Ярость Ланы трещит в воздухе, как провод под напряжением, ее приказ пронзает ошеломленную тишину.
— Отследи его гребаный телефон! Я сама его убью!
Команда обменивается тревожными взглядами, осознавая всю серьезность ситуации. Вспыхивают протесты, наполовину сформированные слова предостережения и беспокойства, но Лане это не нравится.
— Я сказала, отследите его телефон! — Кричит она.
Под тяжестью ее команды команда начинает действовать, пальцы с новой силой бьют по клавиатурам. Григорий оказывается рядом в одно мгновение. Он тянется к Лане, его прикосновение мягкое, но твердое, попытка вернуть ее в настоящее, умерить кипящую внутри ярость.
— Лана, нам нужно все обдумать, — пытается он.
Но решение уже принято, и фишки падают с поразительной ясностью. Цифровые хлебные крошки ведут не куда-нибудь, а к дому Переса — в самое сердце гадючьего гнезда.
Ярость Ланы закипает в ней, ее голос режет напряжение, как нож.
— Если Перес хочет войны, он ее получит. Меня не сочтут слабой. Меня не заставят отдать все, чего я добилась, и я не позволю, чтобы пострадала моя лучшая подруга.
Григорий вмешивается, пытаясь внести нотку осторожности.
— Лана, подумай хорошенько. Нападать вслепую…
Она бросается на него, ее ярость не ослабевает.
— Подумать? Моя подруга в руках этой змеи, а ты хочешь, чтобы я сидела здесь и разрабатывала стратегию?
Я присоединяюсь.
— Нам нужен план, Лана. Если мы начнем палить из пушек, это не спасет Джулию. Это может привести к ее гибели.
Взгляд Ланы режет сталь.
— И что? Мы просто будем сидеть сложа руки и позволим им забрать ее? Позволим им думать, что они смогут нас одолеть? Нет. С меня хватит играть в безопасность.
Григорий снова пытается, голос ровный.
— Никто не говорит, что мы ничего не сделаем. Мы говорим, что надо действовать разумно. Мы не можем позволить себе потерять и тебя.
Лана тяжело дышит:
— Потерять меня? Я потеряла себя в тот момент, когда они забрали Джулию. Что еще остается терять?
Я подхожу ближе, и в моем сердце появляется яростная решимость.
— Тебя, конечно! Я не могу позволить себе потерять и тебя.
— У тебя может не быть выбора, Лука. Я не позволю им остаться безнаказанными. Я не позволю Роману или Пересу уничтожить нас.
— Нам нужен план, — утверждаю я, нарушая напряженную тишину, а в голове проносятся все возможные варианты стратегии, которая могла бы вернуть Джулию, не подвергая нас дальнейшему риску.
Лана отвечает незамедлительно, в ее голосе слышится твердая решимость, не оставляющая места для споров.
— О, у меня есть один. — С этими словами она выходит из комнаты, и в ее быстрых, решительных шагах четко прослеживается цель.
Я точно знаю, куда она направляется — в оружейную. С тяжелым вздохом я следую за ней, Григорий идет за мной по пятам. Мы оба понимаем всю серьезность ситуации, отчаяние, движущее Ланой, но мысль о том, что она идет навстречу опасности, особенно в ее состоянии, вызывает у меня холодок по позвоночнику.
Когда мы
