зрелищам свой отпечаток. Принцесса была плоть от плоти, продуктом своего общества и менталитета.
Амалия смотрела на меня требовательно возмущенно и явно не собиралась сдаваться, хотя и признавала моё право командовать. Я чувствовал, стоит отказать в этой малости и она долго будет дуться на меня, а то и устроит ещё какой каприз и обструкцию. Меня и самого, почему то тянуло на площадь. Хотелось снова взглянуть на эту несчастную, которой уготована такая незавидная участь. Хотелось вмешаться и предотвратить страшную казнь. Но, я очень опасался за последствия. Конфликтовать с совсем не маленьким селом, а на площади собралось никак не меньше нескольких сотен жителей, было не самой лучшей идеей. Если уж народ собрался посмотреть на кровавое зрелище, лишать его этого, было очень опасно. А толпа, это, если кто не знает, опасное неразумное чудовище, движимое не разумом, а инстинктами и на что оно способно, я прекрасно себе представлял.
— Хорошо. Смотрим и быстро уезжаем! — Решился я.
Принцесса радостно запрыгала на месте и захлопала в ладоши, точно маленькая девочка, которой только что пообещали подарить долгожданную красивую куклу. Даже кинулась на шею и чмокнула в щёчку, тут же правда засмущавшись и покраснев.
Почему то, это её действие не вызвало в душе никакого отклика. Все мои мысли были уже там, на площади. Мне очень не нравилось то, что я уклоняюсь от кажущегося мне правильным поступка, а стараюсь всячески себя убедить его не делать. Ко всему, я был почти полностью уверен в невиновности ведьмы, хотя в том, что она ведьма, уже нисколько не сомневался. От этого, смотреть на её казнь, хотелось ещё меньше.
Наши лошади уже оказались осёдланы, сумки с поклажей уложены. Осталось вывести их наружу и можно ехать.
Решение посмотреть на казнь со спин четвероногих друзей, оказалось очень удачным. К тому же, пробраться ближе к месту казни раздвигая толпу грудью рослого скакуна было куда удобнее. Люди недовольно ворчали, но видя в седле явно знатных аристократов покорно расступались в стороны.
Руководили процессом шериф, судья и трое священников в нарядных рясах и дорогих церемониальных накидках расшитых дорогой, цветной нитью. За порядком следили четверо стражников, скорее составлявшие все вооружённые силы этого недогородка. Для данного поселения, этого было вполне достаточно учитывая то, что поселение не имело статуса города. Безопасность и защиту таких поселений, обычно обеспечивали дружины владетельных феодалов, которых я здесь почему то не наблюдал. Лишь за спиной судьи стояли двое вооружённых слуг.
Впрочем, я это отметил краем сознания. Моё основное внимание привлекала сама ведьма, которую с помощью воды привели в чувство. Осоловело помотав головой, она обнаружила себя связанной у столба. После чего, перевела взгляд на окружающую гомонящую толпу и задумчиво окинула её взглядом изучая и оценивая. Очень быстро, ведьма заметила меня и пристально посмотрела мне в лицо. При этом, у меня появилось чувство, что на меня смотрит отнюдь не юная, наивная ведьмочка, а умудрённая жизнью женщина. Облик рыжеволоски так же разительно контрастировал с тем, что я недавно видел. Куда подевалась та детская припухлость щёчек, простое, бесхитростное выражение? Черты лица изменились не сильно, стали чуть резче, но зато выразительнее и, в чём то даже более привлекательными, на мой взгляд. Только взгляд ведьмы, смотревшей на меня был пристальным, изучающим и ненавидящим. Длилось это недолго, подошедший священник отвлёк её вопросом и, я снова поразился мгновенно произошедшим с лицом ведьмы переменам. Это снова была наивная напуганная юная девушка, торопливо и с явно различимым страхом согласившаяся покаяться священнику в ответ на его предложение. По милому личику потекли ручьями слёзы и в голосе, послышалось неподдельное рыдание.
От увиденной мной такой мгновенной и резкой перемены, захотелось потрясти головой, что я невольно сделал пытаясь стряхнуть наваждение. В голову закралась непрошеная мысль, то ли мне всё это мерещится, то ли ведьма реально не так проста, как хочет казаться и просто умело прикидывается наивной беспомощной девочкой дабы избежать заслуженного наказания. Да и в момент нашей схватки, она совсем не была похожа на нынешнюю рыдающую девушку. Резкая, решительная, сосредоточенная! Не то, что я видел сейчас — милое, напуганное дитя.
Недавно посещавшая меня мысль о вмешательстве в процесс, которое я, несмотря на нежелание это делать, всё таки постоянно прокручивал в голове выстраивая тактику поведения и аргументацию, сменилась сильным сомнением. А не является ли моё восприятие ведьмы ошибкой, вызванной просто симпатией к внешнему, милому и привлекательному образу девушки попавшей в беду, которую я, как благородный рыцарь, должен обязательно защитить от тёмного, необразованного быдла жаждущего крови? Что если я реально попытаюсь выручить действительно виновную во всех приписываемых ей преступлениях ведьму? Сомнение в оправданности такого поступка, заставило меня сильнее сжать зубы и безучастно следить за завершением процесса.
Исповедь, между тем, закончилась и священник, отпустив ведьме грехи, вынес неутешительный для той вердикт, означавший сожжение. Рыжеволоска поражённо и неверяще уставилась на священника, но как только вердикт, в который она до последнего не хотела верить надеясь на чудо дошёл до её сознания, тут же взмолилась о пощаде сопровождая слова обильными рыданиями.
Не знаю как у окружающих, а у меня от этого сердце словно сжали в кулак, к горлу подкатил ком, а глаза защипало. Смотреть на дальнейшее не хотелось, а душу разрывали страх и сомнения.
Палачи, после окончания покаяния ведьмы, не стали долго ждать и дали отмашку стражникам поджигать. Пламя быстро стало распространяться по хворосту ярко разгораясь костром.
Рыдания ведьмы прекратились и повернув в её сторону взгляд, я вновь поразился произошедшим с той переменам. Это была всё та же девушка, но внутри, словно что то переключили и на меня смотрела, уже умудренная жизнью женщина с обострившимися чертами лица.
— Будь ты проклят рыцарь! — Донеслось до меня отчаянное восклицание ведьмы обращённое ко мне. — Пусть все твои планы и мечты сгорят в огне, как сгораю я. Пусть всё рухнет в твоей жизни на пороге осуществления! Проклинаю тебя посмертным проклятьем!
От неожиданности, я даже привстал в стременах, так невероятно было услышать в устах ведьмы родную для меня русскую речь. Я уже не слушал дальше что говорила она, насылая проклятье на жителей поселения, а лихорадочно творил мощное плетение. Слова родного языка, могли означать только одно — в теле рыжей ведьмы находится моя соотечественница каким то образом столь неудачно попавшая в это тело. Осознание этого факта, смело все мои сомнения относительно вмешательства в процесс. У меня не оставалось выбора. Я обязан был вмешаться и спасти её, даже
