В воскресенье снова дежурю в больнице. Мишу приходится отвезти к родителям. С мамой они поладили, и она согласилась посидеть с ним эти сутки. Малыш особых хлопот не доставляет: ничего не требует, сидит рисует, читает или тихонько играет. С удовольствием включается в любое занятие, которое ему предлагают. Вчера начал учить его играть в шахматы – схватывает на лету. Интересный, любознательный малыш.
С утра первым делом иду в палату к Келлер – узнать о самочувствии и отчитаться о ребёнке. У неё сидит симпатичная молоденькая посетительница и о чём-то щебечет.
- Доброе утро. Как себя чувствуете? – прерываю их милую беседу.
- Здравствуйте! Благодаря вам, я почти в порядке. Осталось убедить в этом вас и поскорее добиться освобождения из этой тюрьмы.
- Ну уж нет, пока швы не снимут, даже не думайте.
- Николь Марковна, я пойду, – посетительница встаёт. – Выздоравливайте. Расписание совещаний я скину завтра с утра.
- Совещаний? Вы собираетесь тут совещаться? – делаю вид, что возмущаюсь, хотя эта больница и не такое видала.
- А что делать? Работа не может ждать, пока мне снимут швы.
Вот же неугомонная женщина! Замечаю на тумбочке ноутбук и коробку с новым смартфоном.
- Вы бы, пользуясь случаем, отдыхали, сил набирались. Выспались в конце концов.
- Алексей Викторович, я бы с удовольствием. Но должность у меня такая, что болезни и отдых там не предусмотрены. Тут надо или работать, или в домохозяйки перепрофилироваться. А я, как одинокая мать, такой роскоши себе позволить не могу.
- Всех денег всё равно не заработаете, вы должны вдвойне беречь себя для сына, раз воспитываете его одна.
- Все заработать я и не пытаюсь. Только жить как-то надо. Да и квалификация моя позволяет зарабатывать на хлеб с маслом – почему бы этим не пользоваться? Расскажите мне лучше, как там Миша. И вы не думайте, что я неблагодарная. Моё начальство пообещало завтра решить вопрос с украденными банковскими картами, и я сразу заплачу вам, сколько скажете.
- Что-то я не понял, с чего это вы решили, что я жду от вас каких-то денег и какой-то благодарности? По правде говоря, я вообще помогаю не вам, а ребёнку, оказавшемуся в безвыходной ситуации.
Ещё не хватало мне деньги брать у одинокой матери за то, что не прошёл мимо её беды!
- Всё равно, не хотелось бы злоупотреблять вашей помощью и чувствовать себя неблагодарной.
- Давайте не будем сейчас об этом. Миша сегодня у моей мамы. Температуры у него уже нет. Но если он и дальше будет со мной, мне придётся таскать его по всем своим делам. Вряд ли ему после болезни это будет полезно.
Глава 22
Не то, чтобы я хочу непременно избавиться от ребёнка поскорее. Но объективно, мой распорядок, кроме работы, включает постоянные визиты в реабилитационный центр и многочасовые занятия там. Не уверен, что мама в дни, свободные от дежурств, всегда сможет брать к себе Мишу. Но и выгонять его на улицу я не собираюсь, раз взялся помочь, – просто информирую мать, что придётся брать его с собой, если у неё нет других вариантов.
- Простите, пожалуйста, что я повесила на вас Мишу. Вы совсем не обязаны… Но, поверьте, у меня нет другого выхода пока! Мне очень неудобно, что так получилось. Вы меня спасли дважды – когда оперировали и когда помогли с Мишей. Теперь я до конца жизни ваша должница. Я пытаюсь решить вопрос с круглосуточной няней. Надеюсь, мне в ближайшие дни агентство кого-то подыщет.
- Вы живёте на съёмной квартире, родственников нет, близких друзей, как я понял, – тоже. Вы от кого-то сбежали и прячетесь?
- Нет, всё намного проще, – интонации меняются, в голосе появляется сталь. Ей не понравился мой вопрос. Неужто попал в цель? – У меня болезненный ребёнок, которому врачи порекомендовали пожить возле моря. Тут мне предложили хорошую работу – и полтора года назад мы с Мишей переехали. На время, поэтому жильё съёмное. А теперь произошло какое-то чудовищное стечение обстоятельств. Подруга здесь у меня есть, но она родила недавно и сейчас гостит в другом городе у свёкров. Няня наша тоже в отъезде – ухаживает за больной матерью. Близких у меня, и правда, негусто. Мама умерла, папа в тюрьме, а мачеха выставила меня из дома, как только его арестовали. Родственники есть, но все или в столице, или за границей. И отношения у нас не такие тёплые, чтобы кто-то всё бросил и приехал мне на помощь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ничего себе история! Весёлая жизнь у женщины – ничего не скажешь.
- А за что отец сидит?
- Экспорт запрещённых веществ. Не наркотиков, а чего-то, связанного с военной промышленностью. Дали восемь лет. Отсидел шесть с половиной. Ну вот, вроде обо всех своих преступлениях вам рассказала. Больше каяться не в чем.
- Я – не священник и не судья. Не надо передо мной каяться. Простите мне моё любопытство.
Вечером, проходя по коридору, застаю пациентку с мужчиной. Они стоят возле окна – вероятно, вышли из палаты, чтобы поговорить о чём-то без свидетелей. Он держит её за запястье, причём явно неласково. Её лицо не выражает ни капли восторга от прихода посетителя. Краем уха улавливаю их разговор:
- Какого чёрта ты опять скорую не вызвала? Сколько раз я тебе говорил, что ребёнка с высокой температурой надо сдавать в больницу, пусть врачи им занимаются? Я в детстве постоянно лежал в больнице. А твой что, принц датский?
- Стас, что ты несёшь? – женщина явно в ярости.
Притормаживаю, делаю вид, что читаю историю болезни, которую несу на пост. Любопытно, как далеко этого урода занесёт. Интуитивно чувствую, что пациентке может понадобится помощь.
- В какую больницу? У него обычный детский вирус! Дети часто болеют с высокой температурой, никто их в больницу не забирает. Скорая может только укол сделать, чтобы сбить температуру. Я бы вызвала потом, если бы лекарство, которое нам назначил педиатр, не подействовало. Я следовала инструкциям врача! Не надо меня учить, что делать с моим ребёнком! Вот будут у тебя свои дети – будешь их лечить так, как считаешь нужным.
- Не фиг тогда мне какие-то претензии высказывать, что я не примчался, бросив все свои дела, чтобы заниматься твоим пацаном.
- Я ничего тебе не высказываю! Каждый из нас всё равно останется при своём мнении. Просто не зря говорят, что друзья познаются в беде.
- Ой, вот не надо меня лечить. Сама виновата! Сколько ты здесь проваляешься теперь из-за своего идиотизма? А ещё документы восстанавливать, права, карточки. Ты даже за руль сесть не сможешь в ближайшее время!
- Это мне тут валяться, как ты выражаешься, а не тебе! И мне париться с восстановлением документов и карточек! Каким боком это тебя касается? Я ни о чём тебя не прошу!
- Ещё не хватало, чтобы просила.
- Зачем ты вообще пришёл? Рассказать мне, какая я идиотка? Рассказал – можешь идти и не возвращаться!
- И пойду! Думаешь, ты прям такая незаменимая принцесса? На тебе свет клином сошёлся? Смешно! И раком тебя не трахать, и минет – фу. Ещё и ублюдок вечно на нервы действует. Да пошла ты!
Он грубо отталкивает её, разворачивается и уходит.
Женщина обхватывает себя руками и бредёт в палату. Хочется её как-то поддержать. Помню, как меня штормило, когда узнал об измене жены, скольких нервов мне стоило наше расставание. Но не уверен, что стоит вмешиваться. Они ещё сто раз помирятся. Не зря говорят: "Милые бранятся – только тешатся". Хотя я бы этого урода ни за что не простил.
Через два дня за Мишей приезжает молодая женщина – подруга Николь, которая ненадолго выбралась из столицы, чтобы присматривать за её сыном.
- Лизааа! Урааа! – бросается к ней малыш. – Я ужасно соскучился по тебе!
- Тише, тише, ты меня уронишь. Какой ты стал большой и сильный! Собирайся, поедем проведаем маму, а потом домой.
Гостья выпрямляется – и я замечаю небольшой животик, выдающий её беременность. Вот ещё одно подтверждение тому, что друзья познаются в беде. Наверняка ведь могла отказаться приезжать к ребёнку, сославшись на своё положение.
