— Стража, что ли?.. — наконец изрекла она.
Ральк вместо ответа откупорил флягу и сделал небольшой глоток. Хорошее вино, понятно, что Ропит колебался, прежде чем расстался с ним.
— Эй, парень! Ты из стражи, говорю?
Женщина была довольно молодая, и, на взгляд Ралька, ее даже можно было бы счесть привлекательной — не будь она такой грязной. И перегар ощущался даже на расстоянии.
— Ну?.. — безразлично отозвался Ральк.
— А чего здесь делаешь?
— Жду.
— А?
— Ну ты как, будешь в канал-то сигать? Или как? Что мне, весь день здесь на крыше дожидаться?
— Ты что, сдурел? Ты чего? — женщина была ошарашена.
— Ничего. Ты меня не оскорбляй, дура. А то живо в каталажку схлопочешь.
— Ай, напуга-ал… Я каталажки не боюсь, я с жизнью и вовсе хочу распроща-аться… — вдова захлюпала носом, из глаз потекли слезы. — Керт мой, сокол, потону-ул… В море потону-ул… Как же я-а… Не смогу без тебя-а, сока-ал мо-ой…
— Ну, вот что, — Ральк еще раз отхлебнул. — Хватит ныть, что ли. Я тебя очень даже понимаю, потому что сам на «Гневе Фаларика» в тот день в море был. Я понимаю. Я все видел. Я с варварами дрался. Страшно было. Но я тебе так скажу: решила топиться — не откладывай… И сопли-то вытри.
Ральк чуть-чуть придвинулся к вдове. Та торопливо утерла мокрое лицо и удивленно взирала на собеседника широко раскрытыми глазами. Привести ее в порядок, подумал Ральк, так очень даже ничего будет. И протянул ей флягу.
— Если решилась, давай. Я ж все понимаю. Мне только службу надо исполнить, ну, там, записать, мол, приняла кончину, да квартиру опечатать… Так что не тяни. На вот, как говорится, на дорожку, — и пересел еще чуть ближе, протягивая флягу.
Глава 18
Когда Ральк протянул флягу, вдова машинально склонилась навстречу. Едва она прикоснулись к сосуду, Ральк разжал руку, позволив фляге, соскользнуть по черепице в водосточный желоб, а сам ухватил тощее запястье зареванной самоубийцы и рванул на себя. Пьяная женщина, окончательно растерявшись, потеряла равновесие и свалилась на стражника. Ральк молниеносно выхватил из-за пояса моток бельевой веревки и, перехватывая руками, обмотал вокруг талии пойманной женщины. Та едва дергалась, придавленная локтем солдата. Затянув узлы, Ральк ухватил заверещавшую вдову одной рукой за шиворот (раздался треск, несколько пуговок разлетелось, звонко цокая по черепице), другой — за юбку. Конец веревки он успел несколько раз намотать на кулак.
Прикинув расстояние, Ральк приподнял слабо сопротивляющуюся жертву и съехал на заду вниз. Когда его каблуки уперлись в окаймляющий крышу водосток, справа и слева от упавшей фляги, он с усилием приподнял женщину и отшвырнул — ногами вперед. Весила жертва немного.
Вдова с воем полетела в канал, взлетел столб брызг. Женщина отчаянно замолотила руками по воде, глубоко погрузиться не дала веревка, тем более, что Ральк принялся вытягивать ее и наматывать на локоть… Торкер кинулся к ограде, но, разглядев веревку, расхохотался. Ральк медленно подтаскивал бьющуюся вдову к берегу. Хлопнула дверь — из дома выкатились Нирс с Ропитом. Эти ничего не понимали, они видели только, что безутешная вдова совершила тот самый прыжок в канал, которым пугала соседка. Ухмылки Торкера они не понимали. Следом за стражниками, кстати, выскочила и тощая тетка в переднике. И тоже застыла с разинутым ртом.
Ральк тем временем медленно выбирал веревку, упираясь в каменный желоб. Торкер перегнулся через ограду, вытянул руку и ждал. Едва натянутая веревка коснулась его пальцев — вцепился и потянул. Ральк сперва страховал, потом, убедившись, что солдат справляется, бросил свой конец вниз и, завалившись на спину, заложил руки за голову. Торкер подтянул женщину к краю канала, тут только к нему пришли на помощь Нирс с Ропитом — сообразили. Совместными усилиями утопленницу втянули на берег и перевалили через парапет. Женщина тихо ныла, обеими руками вцепившись в веревочную петлю на животе, ноги, облепленные мокрой юбкой, болтались в воздухе, с одежды стекали потоки грязной воды…
Ральк, зажмурившись, лежал на крыше, подставляя лицо теплым лучам. Снизу размеренно доносились тяжелые важные шлепки и спокойный голос Торкера:
— Будешь еще надираться, как свинья?! Будешь?! На крышу полезешь еще?! А? Будешь?! Ты ж погляди на кого похожа, до чего довела-то себя! Будешь еще?
— Ай! Ай! — доносилось в ответ. — Ай, не буду! Ай, дяденька!
— Будешь еще?! Будешь?! Соседей будешь пугать?!
— Ай! Ай, пусти!
— Нет, ты скажи, будешь?!
— Ай, нет! Ай, не буду-у!!! Матерью пресветлой клянусь, не-е-ет!!! Ай!!!
Ральк сел, нащупал в ногах фляжку, сделал глоток и снова улегся на влажную черепицу.
— Гунгиллой-матерью клянусь!!!
— Ну то-то же…
Снизу донесся шорох одежды, всхлипывания, бормотание тощей соседки… Ральк с сожалением посмотрел на флягу, закупорил покрепче и отправился в обратный путь. В дверях десятник столкнулся с вдовицей — та стрелой пролетела мимо, обеими руками запахивая на груди драную мокрую кофту, лишенную, похоже, большей части пуговиц. Ральк только и успел заметить, что она еще моложе, чем показалось вначале — вряд ли намного больше двадцати лет. Оставляя за собой мокрые следы, вдова умчалась, хлюпая раскисшими башмаками и всхлипывая. Стражник покачал головой, аккуратно затворил дверь и по скрипучей лестнице зашагал вниз.
Ропит глядел сердито, но немного оттаял, получив обратно флягу, где плескалось довольно много вина — должно быть, он уже успел мысленно проститься с запасом.
— А если она жалобу подаст? — поинтересовался краснолицый толстяк, снова пряча сосуд под плащ.
— На что жалобу? И кто ей поверит? Мы же все скажем, что, мол, сама сиганула, да мы выловили. Разве не так?
— Я ей адресок дал, — вставил Торкер. — Хочешь, спрашиваю, подавальщицей в кабаке? Подумала маленько, говорит — хочу. Может, в самом деле, в «Медный грош»…
— «Медный грош»? Это то самое место, где мы познакомились, что ли?
— Ну да. А что?
— Говоришь, подавальщицей? А может, «белошвейкой», а? — Ральк прищурился.
Торкер, не смутившись, пожал плечами:
— Может, и «белошвейкой». Если сама захочет. «Белошвейкой» больше заработает… Ну да это не моя печаль и не твоя, верно?
Ральк только кивнул.
***
Около полудня небо снова заволокло тучами, время от времени падали редкие капли. Постепенно воздух наполнился влажной взвесью… Небо не слишком потемнело, но серая завеса казалась сплошной, мокреть зарядила, похоже, надолго. Ропит принялся ворчать, что не мешало бы подкрепиться — мол, вот-вот пойдет дождь и хорошо бы переждать его в каком-нибудь кабаке. К примеру, можно зайти в «Медный грош», заодно бы замолвили словечко за будущую подавальщицу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
